— Господин? — в дверном проеме показалась рыжая голова Юли. — Если вы не заняты, мне нужно обсудить с вами расходы на текущий месяц. А то я не знаю, чем платить жалование бойцам и наемникам.
— Удивительно, какой прекрасный момент ты для этого выбрала, — мой боевой настрой моментально пропал. — Скажи, тебе там случаем человек с коробкой на голове не попадался?
А то я что-то не верю, что это просто совпадение.
Князь Рогозин уже тридцать минут кряду стоял с прямой спиной и даже практически не моргал. Его взгляд был прикован к странному золотистому мареву по ту сторону которого отчетливо выделялся силуэт молодого парня, покрытого страшными черными пятнами.
— Ваш сын в полном порядке, — раздался голос за его спиной.
Князь Рогозин проморгался и тряхнул головой, словно сбрасывая нахлынувшее оцепенение. Медленно обернулся и посмотрел на говорившего. Человек с густой шевелюрой седых волос, на плечах черная мантия, накинутая поверх строгого костюма. На груди висит массивный и совсем неуместный образу благородного аристократа амулет.
Выкованный из обычного железа, тяжелый, на толстой цепи. Овальная пластина с выгравированным на ней алым глазом — символом Ордена Видящих.
— Он заражен Скверной, — процедил Рогозин.
— И все еще жив, — в голосе седого послышались нотки то ли радости, то ли восхищения. — Что для черни Скверна, для отмеченных милостью Его — благость.
— Вы говорили, что все будет иначе.
— Ваш отпрыск зачерпнул больше, чем ему было дозволено и сейчас расплачивается за это. Но он все еще жив.
— Пока сидит в стазис-камере.
— Это временное решение. Скоро его душа откроется Ему и перерождение завершится. Если вы насмотрелись, может вернемся к делам мирским?
Князь Рогозин тяжело вздохнул, взглянул на сына еще раз, а затем развернулся и пошел вслед за главой Ордена. Миновав темные глухие коридоры, они подошли к стене, которая послушно сдвинулась в сторону, открывая вид на вполне современную раздевалку.
Там оба скинули черные мантии, глава подошел к отдельно стоящему бюсту и повесил на него свой амулет. Вместо него достал другую регалию. Богато украшенный перстень, который тут же надел на палец. Герб на перстне — молот и долото. Герб древнего рода ремесленников и изобретателей.
Когда пещерные люди изобрели колесо и скрестили его с копьями, то у них получились боевые колесницы. Когда те же люди пришли на земли рода Воздвиженских, те встретили их залпом из пушек и пороховых ружей. Прогрессорство и неустанная жажда исследований сделали этот род одним из самых влиятельных во всей империи.
А когда бюрократическая машина, не без помощи все тех же Воздвиженских, добралась до системы патентования изобретений, род стал еще и очень богатым. Настолько, что в отношении них слово «богатый» следует писать с заглавной буквы. Если бы имперская казна была комнатой, то она была бы чуланом в доме, куда складывают доходы с налогов от деятельности рода Воздвиженских.
И сейчас род жил свой лучший век, когда человечество вывело энергию кристаллов на новый уровень. Рунические Клетки Воздвиженских, подавляющие любые энергетические проявления. Экстрагирующие Сферы, позволяющие напитывать магией кристаллов любые жидкости, а не только твердые металлы. Магические пули, оружие, доспехи, все это лишь вершина айсберга, которым владел род.
Настоящее сокровище пряталось здесь, в глубине недр. Эксперименты со скверной, секретные разработки темпоральных пространств, стазис камеры, абоминации, которые в будущем смогут заменить собой армии. И главное — Благость. Так они называли контролируемое Осквернение, позволяющее любому одаренному преодолеть собственные пределы.
Сейчас в империи всего два одаренных ранга абсолют. Император и наследник. Но через каких-нибудь два-три поколения весь род Воздвиженских может состоять из абсолютов. Но для этого нужно сделать так, чтобы род выжил. А сейчас это сделать очень и очень сложно, слишком глубоко империя сунула нос в их дела.
Двое аристократов вышли из раздевалки. Мрачные своды пещеры сменились величественными залами с высокими потолками, украшенными мозаикой. Блестящий от лака пол, кованные светильники ручной работы на стенах, тончайшие шторы, сквозь которые можно было разглядеть чудесные пейзажи, открывающиеся за ростовыми окнами.
— Слышал о вашей недавней утрате, — произнес князь Рогозин. — Примите мои соболезнования. Потерять старейшину рода в такие времена — тяжелый удар.
— Благодарю. Дядя прожил долгую и плодотворную жизнь, — ответил Воздвиженский. — Его вклад в благополучие рода неоценим. Он заслужил уйти на покой. И я рад, что он ушел именно так, спокойно, без лишних мучений, во сне в своей спальне.
— Согласен. Но тем не менее, сначала ваш отец, теперь дядя. Ваш брат теперь старший в роду, а у нас грядут большие перемены. Не сомневаюсь, что он справится на посту главы рода, но если потребуется какая-то помощь…
— Не переживайте, наш род привык к трудностям, без боли не бывает прогресса.
