—
Вероятно, по какой-то причине руны просто отказываются говорить. Возможно, вам сейчас просто не следует знать, что вас ожидает. Также возможно, что будущее не определено, и всё зависит от вас, — я сделал упор на последних словах, хотя к тому, что показывали руны, они не имели никакого отношения.
Гиммлер молчал: теперь его мучила неизвестность. Сейчас сам попросит, чтобы я погадал ему на судьбу.
—
Вот что, меня все эти неясные намёки не устраивают. Давайте этот ваш знаменитый расклад.
—
Расклад «Судьба»? — Я натянуто улыбнулся. Мне и самому хотелось знать, что его ждёт, а точность предсказаний напрямую зависит от присутствия и настроя человека, на которого гадают. Но в то же время я начинал жалеть, что затеял всё это: я надеялся, что поведанное рунами растормошит Гиммлера, как не раз бывало прежде, и не принял в расчёт того, что излишне пессимистичный расклад способен окончательно уничтожить его и без того слабое и недоразвитое намерение избавиться от Гитлера.
Я выложил на стол шесть рун и, чуть помедлив, одну за другой перевернул их лицевой стороной вверх. Расположение рун по форме напоминало крест. Читать их Следовало справа налево и снизу вверх: «Наутиц», «Туризац», «Уруц», «Маннац», «Эвац» — все перевёрнуты — и снова Чистая Руна. Отчасти этот расклад напоминал другой, двухмесячной давности, но кое-что переменилось, и далеко не в лучшую сторону.
—
Хотел бы я знать, почему ваши руны постоянно пытаются обвинить меня в чём-то? — брюзгливо осведомился Гиммлер, хмуро разглядывая знаки. Вопрос был задан не без оснований: все шесть рун так или иначе указывали на внутреннее, скрытое в человеке зло.
—
Значит, на то есть причина, рейхсфюрер, — отозвался я. — Расклад всего лишь отражает вашу личность.
—
А не может ли он отражать ваши возмутительные намёки, которые я сегодня уже слышал? — задумчиво проговорил он, склоняясь над столом так, словно там была разложена карта рейха.
Не с моей рожей пытаться посылать кому-либо долгие отрезвляющие взгляды. Но когда я длинно и строго посмотрел на шефа, тот обмяк и виновато положил ухоженную наманикюренную руку мне на плечо. Я отодвинулся.
—
Итак, первой у нас идёт «Наутиц», и если говорить о предпосылках в прошлом…
—
Подождите. — Гиммлер со вздохом сел напротив меня. — Ответьте сначала на один вопрос. Вы спрашивали у рун о судьбе Германии? Наверняка спрашивали. Что они говорят?
Я помедлил с ответом: наверное, стоило промолчать. Но всё же я вытащил наугад одну руну из оставшихся в мешочке и сжал её в кулаке.
