Мастер набычился. Глаза его налились гневом. По его молчаливому знаку поднялись все его подмастерья и, сжимая в руках молоты, двинулись на нас с явным намерением вытолкать из ущелья, на крайний случай в нем же и прикопать. Здоровые мужики, хоть и в возрасте. Каменотесы. Полтора десятка бойцов, если не считать мальчишек в учениках.
Пацаны их как раз разбежались собирать мелкие камни и ладить пращи.
Ого…
Тавор среагировал раньше меня. Дал короткую очередь из пулемета по скале, осыпая с нее мужиков каменной крошкой.
Помогло. Остановило. Очередь из пулемета над головой каждого делает трезвым и расчетливым. Если не дурак…
— Долго воду в ступе толочь меня не устраивает, — заявил я, вынимая из кобуры пистолет новой системы Гоча, — если сейчас я не получу новый жернов вместо бракованного, то через неделю в этом ущелье будет лагерь для военнопленных. Они и будут делать мне жернова. Долго, зато бесплатно.
— А мы? — вдруг взревел справедливым гневом один из подмастерьев, с недоверием посматривая на тонкие стволы пистолетов, направленные в них. — Мы так без работы останемся?
— А вы будете выпендриваться дальше, только уже по месту жительства. Потому как вход в это ущелье будет перекрыт колючей проволокой и поставят там блокпост с пулеметом. Вход по пропускам.
— Да кто ты такой, чтобы нас этим пугать? — оторопел мастер.
— Я Кобчик. Савва Кобчик, — ответил я и левой рукой расстегнул молнию на куртке, показывая свои награды. — У меня пленных много. Девать некуда.
Возвращался я обратно не только с жерновом, но и с точильными брусками в ассортименте — на них ученики руку набивали. Кто постарше уже малые круги ладили. Эти я купил. Ворот приделать — готовое ручное точило в хозяйстве. А те, что шабреные как большие жернова, приспособить можно под ручные зернотерки. Я такую видел у жены дяди Оле на горном хуторе.
Разрулили скандал два человека — Альта, которая всех знала в округе, и один из каменотесов, ветеран, раненный в ногу на Восточном фронте. Он, пока в госпитале валялся, наслушался баек про Кровавого Кобчика. Смотрел на меня с любопытством, но уважительно.
К тому же это ущелье — моя земля, хоть и спорная. А аренду каменотесы не платили.
Сошлись на том, что мне жернов поменяют, но только если я выкуплю у них накопившуюся за сезон мелочь, что ученики ваяют из отходов производства мельничных жерновов. А мне не все равно, где точила для заводов покупать? Тут к тому же дешевле вышло. Договорились, что на будущий сезон оставлю им целевой заказ на точильные камни по строгим размерам.
В общем, расстались без вражды. Даже в чем-то к обоюдному удовольствию.
Четыре битюга фуру обратно еле тащили. Жалея их, не жадность свою проклинал, а прикидывал, как тут дорогу шоссировать, пока пленная рабсила у страны в достатке. От Втуца до городка хотя бы. Оживить этот сонный медвежий угол.
Больше на хозяйственные вопросы меня не отвлекали. Ходил по окрестностям один с двустволкой, заявив охране, что на моей земле некому на меня покушаться.
Вдумчиво пристрелял новый пистолет Гоча. Ловкая машинка получилась. Точная. Ну а патрон так вообще моща! По-доброму его бы не на гражданский рынок выкидывать, а офицерам на вооружение ставить.
До снегов тайно ото всех смотался с тазиком на ручей. Намыл за половину дня два грамма даже не золотого песка, а мелких и тончайших золотых чешуек — считай, половина золотого кройцера по весу. В лаборатории анализ подтвердил, что это не обманка, а золото. Только с высоким содержанием серебра. Посчитал — овчинка выделки не стоит. Золото будет обходиться по вложениям в добычу практически по своей стоимости. Это я еще затраты на аффинаж[9] не считал. Конечно, тому, у кого ничего нет, — капитал. Но для серьезной разработки металла в ручье мало.
Так что выше по течению надо искать рудную жилу, которую размывает ручей. Но на это времени у меня нет, как и специалистов-горняков.
Никому говорить о своей находке не стал. Не хватало мне в усадьбе еще золотую лихорадку устроить. Тогда точно конец придет хорошо налаженному хозяйству.
Наслаждался отдыхом.
Тренировался с егерями в стрельбе.
Тасовал карточки с элементами.
Комплектовал обоз, который пойдет со мной во Втуц. Скупал для него по всей округе бочонки и лимоны. Если повезет, то сразу лимоны в бочонках.
Принимал ответно у себя по-соседски семейство Вальда и окружного старосту с визитом вежливости и обжорства.
Староста с собой еще пяток местных помещиков привез — знакомить со мной. Те, видимо предупрежденные о моем семейном положении, своих великовозрастных дочек с собой на встречу волочь не стали. И на том спасибо. Скучный вечер выдался, но протокол аристократический… тудыть его кобыле в щель. Да еще провинциальный… Это что-то с чем-то…
В городок так и не выбрался. Незачем было.
По первому снегу тронулись. Не только мои фуры и мобилизованные по подводной повинности крестьянские телеги, но и вальдовых вьючных стирхов почти в полном составе загрузили. Неплохая реклама мелкой скотине, которая тащит по четыре больших мешка на горбу.
