— Тогда наливай, — заявил я. — И не в рюмки, а в стаканы. И звездочки давай. Пока их не обмыли, чин твой недействительный для остальных офицеров. Вот поэтому ты до сих пор в штатском ходишь, потому что звание не обмыл.
Когда к ужину явились приглашенные мной Плотто и Плойко, мы с Гочем были уже тепленькими.
— Программа на вечер ясна, — почесал Плотто затылок, обозревая на рабочем столе Гоча батарею разнообразных бутылок, стоящих прямо на наших фотографиях и заголовке «Оружейные бароны империи». — Какие еще идеи будут?
— Разве что переместиться в «Круазанский приют», — робко предложил Плойко. — А то их тут класть проспаться некуда.
После сеанса шикарных круазанских терм сидели в жарко натопленном будуаре (том самом, где не так давно проходили мои переговоры с Кроном), облаченные в банные халаты, и развлекались легкими закусками, вяло перебрасываясь малозначащими фразами. О неотложных делах все переговорили в парной, пока потели без движения.
Гоч протрезвел и выглядел при этом недовольным жизнью, вяло ковыряя вилкой в тарелке. Отвечал на все односложно.
Плотто сурово пробило на хавчик, и он был временно недоступен к общению.
Плойко, отпившись морсом, стал собираться. Пора ему на маркетинг, да и обеспечение транспорта на вывоз подарков для летунов с территории завода на него же легло.
Без стука мягко зашла в помещение мадам приюта. Поняла брови и удивленно спросила строгим тоном:
— Господа офицеры, вам что, всем яйцеклад вырвали? Там вас такие красивые девочки ждут, а вы тут устроили черт-те что, просто клуб мужеложцев. Пожрать можно и в ресторане. А тут бордель, если вы запамятовали.
— Лучше коньяка принеси, — буркнул Гоч. — Республиканского.
— Может, вам еще и с лимоном, ваша милость? — иронично парировала Маара.
— Лимоны у нас с собой, — кивнул я на пятилитровый бочонок. — Плойко, изобрази.
— Чем? — тупо уставился на бочонок боцманмат.
— Что, там правда лимоны? — показала мадам рукой на тару.
— Маара, я когда-нибудь тебе врал? — заявил я. — Рецкие лимоны там. Только боюсь, что померзли они в дороге. Морозы стоят, будто подземные демоны наружу выбрались.
— Я сейчас… — с этими словами мадам испарилась.
Вернулась быстро с бутылкой зеленого стекла в одной руке и чем-то похожим на монтировку в другой. Бутылку поставила на стол, а железку отдала Плойко.
Тому не осталось ничего другого, как прервать процесс одеяния, и он, как был в одном исподнем, принялся курочить крышку у бочонка. Впрочем, выломал ее вполне профессионально. При желании можно было забить обратно.
По номеру щемящей свежестью растеклись цитрусовые ароматы.
— И правда лимоны… — рассеянно произнесла Маара с глупой улыбкой.
— Чё за дрянь ты принесла? — оживился Гоч. — Я заказывал республиканский коньяк, а не эту винетскую подделку.
— Ваша милость, все от вас зависит, — усмехнулась мадам. — Когда победите республику, тогда и будет вам республиканский коньяк. А пока только смелые реции победили Винетию. Так что чем богаты…
Плойко, ничуть не стесняясь мадам, напялил брюки, тельняшку, форменку. Сунул в карманы по лимону, пояснил:
— Товар демонстрировать надо.
— Иди, иди… — оторвался фрегат-капитан от еды.
И боцманмат исчез, зажав полушубок с шапкой в охапке. На ногах бурки у него, как я заметил, генеральские, белые. Пижон…
Маара за это время распластала пару цитрусов и, расширив ноздри, с наслаждением вдыхала их аромат. Один лимон она подсолила, другой подсахарила — на любой вкус. Открыла бутылку и разлила янтарную жидкость по фужерам. Присела к нам за столик и игриво спросила:
— Что празднуем? — Она откровенно падала нам на хвост.
Я положил на стол пару плодов, которые вертел в руках. Вроде не померзли.
— Да вот… — откликнулся. — Гочу чин обмываем.
— Так он бароном месяц назад стал… — подняла Маара брови.
— Лейтенанта ему обмываем, — отозвался Плотто с набитым ртом. — Гвардейского. Считай — капитана. Сразу. Чтоб я так жил…
— Вит, сумей и ты так, как он, понравиться императору, — усмехнулся я.
— Император пока у меня воздушный корабль отнял. Тот самый, что ты у Гурвинека в ангаре видел. Теперь это его воздушная яхта. — Тон у фрегат-капитана при этом был, как у мальчика, у которого отняли деревянную коняшку.
И Плотто залпом опрокинул коньяк в глотку. Закусил соленым лимоном и продолжил:
— Шикарная яхта. Спальные кубрики в два ряда. Кают-компания. Дерево. Бронза. Позолота. Шелк. Бархат… Тьфу. На твой бордель похож по интерьеру, — кивнул он Мааре, — только в зеленых тонах.
— А что Гурвинек? — спросил я.
— От счастья кипятком писает, — буркнул Плотто. — Ему Имперский крест повесили. И денег дали немерено. Он на радостях сразу два новых стапеля заложил. К лету обещает разом три корабля поднять в воздух. Еще бóльшие по объему.
— И поэтому меня вывели за штат? — спросил я.
— Ты особ статья… — запнулся фрегат-капитан и повернулся к мадам: — Ты бы, милочка, приказала подать нам что-нибудь мясное. Сытное. Эскалоп, к примеру.
Маара пригубила содержимого своего фужера и встала, прихватив дольку лимона.
— Насчет вин какие-нибудь предпочтения будут? — Маара склонила красивую головку к плечу.
