– Химеринги – монстры первого уровня. Ну, одни из низших. Если открывается разлом, первыми лезут именно они. Вот когда Зверевич говорил про температуру, помнишь, что он сказал про страх? Вот если такое чувствуешь – это точно химеринг. Ну, не всегда страх… Иногда вон как с Сучковым… Но это всегда ментал. Я вообще был уверен, что химеринг – это просто клок тьмы. И впервые слышу о том, чтобы он воплотился во что-то реальное. Интересно, они все так выглядят или этот просто списал внешку с какого-нибудь чудища?
Глаза Токсина горят так, будто он выковырял из разлома кучу химерингов и уже разбирает их на запчасти.
– Откуда ты всё это знаешь? – интересуюсь я.
– Надо было, – неопределённо отвечает он.
– А как догадался создать вспышку?
– Да тупо темно было. Я и попробовал. Не, ты видел, как вышло?! Слушай… А если тут тварь разлома, наверное ж, и разлом где-то рядом? Наверное, надо найти Зверевича.
– Стой! – окликаю Токсина, который уже намыливается в сторону офицерского дома.
– Чего?
– Нет никакого разлома.
Он качает головой.
– Химеринги никогда не выходят поодиночке. Они вообще стайные, ты знал? Вылетает на тебя из разлома туманное облако – и кранты. Представляешь, что с нами сделает стая таких монстров?
– Ну, мы уже выяснили, что не сожрёт.
– Нет. Но ментальное воздействие тоже опасно. Пока ты будешь, как Сучкин, пускать слюни себе на пузо, тобой поужинают твари второго уровня. А то и третьего. И пока они будут жевать твои ноги, ты всё ещё будешь улыбаться. А под действием химерингов ещё и жевать поможешь.
Представив зрелище, передёргиваю плечами.
Как-то на болотах Тамайи Шанкра высрал гидру. Ну, может, и не высрал, может, выблевал – кто ж его знает, божка этого. Важно то, что она получила его способности к регенерации. И не только получила – во много раз усилила. Мы быстро поняли, что рубить головы ей бесполезно. А гидра так же быстро поняла, что чем больше их рубят – тем больше их растёт. А значит, тем она сильнее.
Бинго!
И потому, когда мы отошли, чтобы ненароком её не задеть и у неё не выросло что-нибудь новое, она начала сама откусывать свои головы. И жрать. Несколько часов мы наблюдали за превращением двенадцатиглавой твари в стоглавую, потом в хрен-его-знает-сколько-там-главую… потом в многоглавожопую… В свете последнего среди голов началась настоящая война за лучшее место на туше, и уже было непонятно, кто кого и за что жрёт…
В общем, мы просто оттуда свалили – твари и без нас было чем заняться. А гидра, наверное, до сих пор там.
Я тогда так на каннибализм насмотрелся – хватило на всю жизнь.
– Этот химеринг точно был один. Он уже приходил за мной в поместье графа Хатурова.
– Мы точно говорим про тварь разлома? – удивляется Токсин. – Они ж тупо хищники. Им только твои эмоции и нужны.
Ну, насколько я помню, этот даже пытался поговорить. Но почему сегодня он откровенно хотел меня сожрать? Что там у него в мозгах коротнуло? Мне что, обязательно должно было «повезти» на встречу с какой-нибудь уникальной тварью?
Как будто мало мне было одного потенциального Шанкар-ал-Тара.
Тьфу ты. Язык сломаешь. Что за эльфийские изыски? Буду звать просто Шанком.
Уже много ночей химеринг скрывался в своей норе. Точнее, нора была чужая, но прежнего обитателя – какого-то большого когтистого зверя – химеринг легко запугал. Показал картинки, как к норе приходят много человеков и убивают его.
Хозяин норы поверил и теперь слонялся где-то далеко, изредка взрыкивая и страдая. Но близко к страшному жилищу уже не подходил.
Несколько дней назад, идя по следу добычи, кот выскочил на дорогу. Дороги он не любил – по ним ездили странные глазастые звери. Но там оставались следы, и их надо было прочитать.
Кровь, залившая асфальт и уже не видимая обычным глазом, химеринга не заинтересовала. А вот запах тьмы – очень даже. И Цепи Души, связывающие его с Хозяином, опять ослабли. Несильно. Но зверь снова вспомнил свой настоящий мир.
По запаху тьмы он и пошёл. И наконец отыскал добычу.
Сколько-то дней он провёл в берлоге, надеясь, что проклятый белый глаз луны исчезнет. Тот больно обжигал ещё не до конца зажившую шкуру и растворял тёмный эфир, выпитый из жертвы в поместье Хатуровых.
Но как назло, глаз становился лишь больше и круглее. А ждать было нельзя: через Цепи Души химеринг чувствовал, что Хозяин зовёт его. И чувствовал, что тот зол. Поэтому тянуть было нельзя. Сегодня зверь наконец решился на бой.
Он не понимал, что случилось с жертвой. Много лун этот человек был беспомощен под его очарованием. Ничего не боялся и точно не помнил их ночных встреч. Но в прошлый раз жертву будто подменили. Человек больше не боялся. Его не получилось очаровать. И он очень больно огрызался в ответ магией.
Да, это будет непростой бой.
Хозяин приказал ослабить жертву. Ослабить силу, магию и волю. Не убивать. Этот человек зачем-то нужен Хозяину. Живым.
