Если связать это со словами лешего…
…то, вполне возможно, пропавших можно отыскать в некой лаборатории, где они подвергаются целенаправленной мутации. Чтобы ходить в разломы. Что-то вроде рабов.
Интересно, знает ли об этих лабораториях князь Львов? Как глава Тайной Канцелярии – не может не знать.
– Ты меня понял? – настойчиво спрашивает леший.
Киваю.
– Спасибо, что предупредили.
– Ну лишь бы запомнил, – хмыкает он. – Чего задумался-то? Из друзей, что ли, кто пропал?
Можно и так сказать.
Матвея Соболева я спас из бункера – в котором он пробыл около недели. А для изменения человека явно нужно больше времени.
Но если предположить, что лаборатория, где изменяют людей, находится именно в том бункере… То это не сходится с рассказом князя Львова. Матвея или Шаха, который тоже там сидит, может, и можно назвать захудалыми аристократами – но точно не молодыми.
Зато сильными.
– Пора мне, Семён Феоктистыч.
– Не пора. Жрать не хочешь – так хоть ляг поспи. В этом лесу тебя никто теперь не тронет. Выспишься – подкину вас к Москве.
Тоже логично. Да и кот, если что, разбудит.
Подкладываю под голову куртку лешего, сворачиваюсь клубком. Под боком тут же устраивается мой кошак и начинает мурлыкать. Негромко, так, что я слышу и шум леса. Под эти убаюкивающие звуки мне удаётся выбросить из головы все мысли по поводу полученной информации и уснуть.
Кажется, впервые за пару суток… Но всё равно сплю вполглаза.
Просыпаюсь от чавканья. Крайт сидит около моей головы и чем-то хрустит – очень громко. Явно, чтобы разбудить меня… Вижу выложенные ровным рядом змеиные головы: девять штук. Намышковал. По ходу, проблем с его питанием у меня не возникнет.
Леший перемещает нас с кошаком в подлесок около широкой трассы. Машет направо:
– Тебе туда!
И исчезает.
А на дороге перед собой я вижу…
…аварию. На серьёзную не похоже, но вряд ли в это место я попал случайно. Семён Феоктистыч – существо крайне предусмотрительное.
Продираемся с химерингом сквозь кусты, слушая возмущённый ор на дороге.
Орут двое. Третий явно оправдывается, причём тихо, даже слов не разобрать. Так понимаю, он или виновник аварии – или его хотят подставить.
У обочины стоит синий автомобиль с правым рулём – явно «иностранец». Фордик, подсказывает мне память Никиты. И хозяин фордика не богат, иначе приобрёл бы российскую машину – это и дороже, и круче. Вторая машина – чёрный люксовый «Градиент» российского производства. На заднем сиденье – пассажир.
Двое мужиков – здоровяк и тощая шпала – фактически прижали к капоту фордика третьего, достаточно широкоплечего. Но он даже не думает сопротивляться.
Все трое, кстати, – неодарённые.
– Ты, сука, на такие бабки попал! Да ты век у Бритого дорожки в саду мыть будешь! – вопит здоровяк. – Вылизывать, мать твою!
– Да вы ж сами, ребята… – пытается возражать водитель фордика. И тут ему тычут в глаз.
– Короче, козлина! – сплёвывает тощий. – За ремонт расплатишься, ты понял? Чё, нам теперь – без двери ездить?! А в полицию стукнешь – в саду и закопаем, понял, не?
Мимо периодически проносятся в обе стороны машины – никто и не думает тормозить.
Ну, картина понятна. Какие-то бандюки решили легко подзаработать.
Не люблю, когда несколько на одного. Понятно, если этот один – не гидра, высранная Шанкрой.
Оставляю кошака в кустах, предупредив:
– Не лезь. Я сам.
– Пф-ф, – недовольно отзывается он.
Выхожу на обочину за фордиком и неторопливо иду к мужикам. Почти поравнявшись с ними, вклиниваюсь в «беседу» – многозначительно произношу:
– Вы поосторожней бы, парни. Этот кадр очень опасный.
Тощий крутит головой, окидывает меня взглядом и язвительно спрашивает:
– Ты чё, бомжара, в свидетели прёшь? Вали отсюда, пока не обломилось!
– Ой! – делаю я удивлённое лицо. – А у вас какая-то грязь прилипла.
И протягиваю левую руку к тощему. К области солнечного сплетения. Он пялится туда же, и я бью.
Точнее, это даже не удар – короткий тычок резким сокращением мышц руки, буквально полтора-два сантиметра вперёд. Тощий икает, сгибается пополам и явно теряет способность оценивать обстановку. Можно было и сильнее, но стукни я со всей дури – мог его и на тот свет отправить.
