Цель науки – не в том, чтобы предоставлять данные человеку действия. Это одна из ее полезных сторон [выделено автором], но это не ее цель. Цель науки – в самой науке. Поэтому моральные и политические науки[20] не имеют своею целью практическую мораль и практическую политику, ибо, имей они такую цель, они стояли бы ниже, чем практическая мораль и практическая политика. ‹…› Я ненавижу пользу. Подчинять науку какой бы то ни было пользе [выделено автором] – кощунство! В мире надобно совершить революцию, воскресить дух древних эпох, презрение ко всему, что не относится к высшей сфере. Но надо расширить эту сферу, включить в нее науку, сердце, любовь, мораль, прекрасное и т. д.». (Тетрадь № 4, запись № 52: [Renan 1906, 238–239].)

Наука, наука, наука для себя самой, безо всякой оглядки на пользу. Некоторые хотели бы превратить заседания нашей Академии надписей в заседания по сельскому хозяйству. Какая мерзость! (Тетрадь № 5, запись № 30: [Renan 1906, 343].)

На втором, более частном уровне утверждение суверенности научного знания выражается у Ренана в категорическом отказе подчинять интересы исследования интересам преподавания (напомним, что такая подчиненность была устойчивым принципом французского культурного устройства: она проявлялась и в ценностном приоритете среднего преподавания над высшим, и в нехватке институциональных ниш для чисто исследовательской работы):

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги