Тридцать – сорок иностранных слушателей ежегодно по состоянию на 1880 год – это соответствует результатам наших приблизительных подсчетов на 1876/77 – 1878/79 учебные годы. Более того, наши подсчеты на 1877/78 и 1878/79 учебные годы дают даже результат, превосходящий эти количественные оценки Моно.
Письмо завершалось выражением надежды на то, что сенат исправит ошибку, допущенную парламентской комиссией в отношении ПШВИ. Впрочем, этого так и не произошло. Выступление Моно не достигло своей непосредственной цели. И ссылка на международный успех Школы в данном случае не сработала.
Апелляция к международному престижу Школы и мнению международной научной общественности о Школе могла быть успешно использована при обсуждении буквально любого деликатного вопроса. Вот лишь один пример. Когда Соссюр в июне 1891 года сообщил Гастону Парису и Мишелю Бреалю о своем окончательном решении покинуть Париж и Высшую школу практических исследований, немедленно и очень остро встал вопрос о том, кто займет место Соссюра в семинаре ПШВИ по сравнительной грамматике. У Соссюра было два молодых ученика – Луи Дюво и Антуан Мейе: оба претендовали на это место. Коллективное мнение руководителей ПШВИ склонялось в пользу Мейе как значительно более одаренного ученика.
~~~~~~~~~~~
Так, Джеймс Дармстетер писал Гастону Парису: «Г-н де Соссюр пошлет письмо о своей отставке в ближайшее воскресенье ‹…› у нас прямо перед глазами есть гениальный юноша [Мейе], и мы не можем позволить себе упустить эту птичку» (Цит. по [Décimo 2014, 131]).
~~~~~~~~~~~
Однако против Мейе активно выступал латинист Эмиль Шатлен. На взгляд Шатлена, Мейе к тому моменту решительно никакими достижениями не подтвердил высокого мнения о себе; Шатлен видел единственный козырь Мейе в хорошем знании армянского языка – и считал это совершенно недостаточным. И вот как Шатлен строит свою атаку на Мейе в письме к Гастону Парису от 27 июля 1891 года:
Помимо этого, до меня доносятся отзывы о Школе, которых никто не слышит, кроме меня. В университетах Балтимора или Небраски молодые люди, которые хотят заниматься ученостью, знают наизусть имена всех преподавателей, фигурирующих на нашей афише. [Для сравнительно консервативных ценностных ориентаций Шатлена показательно это использование слова «ученость» (erudition) вместо канонизированного в ПШВИ термина «филология». –
В этих условиях покровители Мейе проявляют, как мне кажется, редкую непритязательность, чтобы не сказать – известное пренебрежение к Школе, когда предлагают назначить Мейе на это место прямо сейчас. ‹…› Сейчас, в 1891 году, Школа слишком знаменита, чтобы на основании одного лишь призвания позволить кому-то занять место на ее афише на ближайшие сорок лет ‹…› (Цит. по [Décimo 2014, 129–130]).
Надо сказать, эта атака возымела некоторый успех. Шатлен хотя и не одержал полной победы, но добился ничьей. Должность и преподавательские обязанности Соссюра были разделены на строго паритетных началах между Мейе и Дюво. Сам Соссюр признавался, что такое решение стало для него полной неожиданностью – и, очевидно, не для него одного (см. письмо Соссюра к Гастону Парису от 30 декабря 1891 года: [Mejía Quijano 2014, 159]).
