В Париже сосредоточены великолепные заведения, с которыми связаны имена Франциска I, Ришелье и Людовика XIV; у нас есть богатые библиотеки, несравненные музеи, учреждения, в лоне коих ученые обретают самое желанное из вознаграждений, тогда как бюджет, ради поощрения исследований, открывает науке кредиты, свидетельствующие, несмотря на их скромность, о решимости правительства и высших государственных корпораций по-прежнему оказывать словесности и наукам то покровительство, которое составляло славу старой Франции.
Но эти заведения, построенные в давно минувшую эпоху, уже не отвечают всем новым потребностям; наши учители слишком часто бывают лишены инструментов и аппаратов, ставших мощнейшими средствами к совершению новых открытий и к улучшению преподавания; они [учители] видят себя как бы разоруженными перед лицом своих соперников, а награды, коими распоряжаются Суверен, Институт и Управление публичного образования, могут увенчивать успешные исследования, но не могут порождать оных; если же и могут, то единственно в меру состязательности, которую они пробуждают в умах. Между тем и слава Франции, и ее интересы требуют подтолкнуть прогресс во всех отраслях высшего обучения, подобно тому, как это делается и для самого низшего образования.
Для достижения этой цели отнюдь не потребуется обрекать страну на обременительные жертвы. Ибо если Сорбонна, Музей естественной истории, Школа медицины нуждаются в давно ожидаемых расширениях, то эти постройки, расходы на которые могут быть распределены по нескольким бюджетным годам, станут лишь скоропреходящей нагрузкой для экстраординарного бюджета.
То, что Франция, начиная с эпохи Возрождения, дала словесности, наукам и искусствам, составляет капитал, коим не обладает никакая другая нация. Но отдача от этого капитала не столь велика, как мы были бы вправе надеяться. Быть может, некоторые простые административные меры, новая организация дела и кое-какие малозначительные кредиты, прибавленные к ординарному бюджету, приведут к неожиданному успеху.
Среди этих мер наиболее важными мне кажутся те, которые я имею честь представить вместе с двумя прилагаемыми проектами декретов на одобрение Вашего Величества. Я предлагаю их Императору лишь после того, как я убедился в ходе долгого и тщательного сбора сведений, что эти декреты отвечают пожеланиям самых компетентных людей.
Бесполезно было бы скрывать, что в отношении ученой словесности наше высшее образование обещает больше, чем дает. В этом виноваты не профессоры, а наши школьные нравы. Учители обращаются к публике, которая может меняться на каждой лекции и которая, придя на один час, чтобы послушать искусного оратора, не приняла бы сухости чисто дидактических упражнений. В силу этого преподаватели озабочены тем, чтобы придать своим лекциям как можно более совершенную форму. Время, которое они тратят на эту работу, никак нельзя счесть потерянным; эти лекции, изящные, остроумные, порой красноречивые и нередко даже встречаемые аплодисментами (с этим последним обыкновением я бы расстался без сожалений), повышают уровень общего образования и поддерживают вкус к кропотливым и трудным занятиям, что особенно ценно в эпоху господства литературных импровизаций. Уже одно это представляет собой значительную услугу, оказываемую стране. Пусть же наши факультеты продолжают привлекать в свои стены многочисленных
