— Я думал, что это и есть тайная цель вашей игры. Самый лучший способ узнать друг о друге все. — Алекс вытянул ноги, сплел пальцы на затылке, откинулся на спинку кресла и только тут заметил влажные пятна на майке Долли. У него расширились глаза.
— Я не говорила, что собираюсь облегчить вам жизнь. — Долли слезла с Алекса и встала на ноги. — Думаю, не пройдет и месяца, как мы вцепимся друг другу в глотку.
Он пристально посмотрел на Долли сквозь линзы очков.
— В глотку? Сомневаюсь, что для меня это предмет первой необходимости.
— Уж не хотите ли вы сказать, что готовы лечь в постель с врагом?
Какое-то время Алекс сидел неподвижно. И только постукивание пальцев по подлокотнику говорило о том, что он напряженно думает.
Наконец он встал, слегка покачал головой и потянулся к сотовому телефону. Но догадаться о принятом им решении было невозможно.
Во время вызова такси его голос звучал спокойно и уверенно, однако выражение лица говорило об обратном. Долли ломала себе голову, какая часть ее фразы переключила термостат и превратила сауну в морозильник: «лечь в постель» или «с врагом»?
Алекс сложил телефон и сунул его в кожаный футляр. Потом шагнул к ней. Но пятиться Долли не стала. Она надменно подняла подбородок, а вместе с ним и ставки в этой игре.
— Тактическое отступление? Так быстро? Почему, Алекс? Вы меня удивляете.
— Кодекс чести запрещает мне спать с врагом. — Он провел кончиком пальца по ее щеке.
Тело Долли затрепетало.
— Вы адвокат. Разве у адвокатов есть кодекс чести?
— Если бы у меня его не было, я бы не ушел.
Значит, он все-таки хочет спать с ней.
— Так вы действительно хотите спать со мной?
Едва она произнесла эти слова, как Алекс обхватил ее за талию и прижал животом к своему члену.
О… Он был такой большой и такой твердый, что Долли едва не лишилась дара речи.
— У вас в кармане лежит очередное дело или я вам действительно нравлюсь?
Алекс заскрежетал зубами, и жилка на его виске задергалась еще сильнее.
— Вы смеетесь над всем на свете? Или только над тем, что важно для других?
— «Смейся, и пусть весь мир смеется вместе с тобой», — продекламировала смущенная Долли, со свистом втягивая в себя воздух.
— Я не смеюсь. — Алекс отпустил ее. — Я ухожу.
— Как? Неужели вы не хотите узнать ту грязную тайну, которой я не делилась даже с лучшей подругой?
— Игра может подождать. За сегодняшний вечер я и так узнал много. — И он пошел к лифту.
Сцена была слишком знакомая и предсказуемая. Лифт пришел и ушел, унеся с собой тело Алекса Кэррингтона, но оставив воспоминания о том, как он стоял на балконе, повернувшись к ней спиной, и сидел в кресле, положив руки на подлокотники.
Воспоминания о том, каким влажным и жадным был рот, ласкавший ее грудь. О его дерзких губах, дерзких манерах, дерзкой улыбке и дерзком… о’кей, дерзком петушке, прижавшемся к ее животу.
К несчастью, воспоминания об этом вечере нельзя сбросить в шахту лифта.
Лиззи лежала ничком на тонкой голубой простыне, уткнувшись лицом в подушку. Ее тело было обнажено; одеяло прикрывало лишь ступни.
Она то стонала, то морщилась. Все зависело от того, какую группу мышц в данный момент разминал Майкл. Массаж продолжался достаточно долго, и ее тело уже давно должно было расслабиться.
Но разве можно расслабиться, когда крепкие мужские руки поглаживают твою спину, доходят до копчика, спускаются еще ниже, осторожно проникают в увлажнившуюся расщелину между ног, возбуждают тебя, но меняют положение, едва ты поднимаешь ягодицы?
Когда Майкл снова взялся за плечи Лиззи, она жалобно всхлипнула. Он нежно целовал ее спину и одновременно снимал напряжение с мышц и связок, затвердевших так же, как часть мужского тела, касавшаяся ее промежности.
Лиззи раздвинула ноги и негромко рассмеялась, невольно подумав о том, что к концу месяца Долли будет так же лежать под Алексом Кэррингтоном и чувствовать, как по ее ягодицам скользит мужской член.
Лиззи доставляло острое наслаждение, что каждое движение Майкла сопровождалось трением упругой головки о ее промежность. Эта головка двигалась вперед, когда Майкл бережно массировал ей лопатки, и назад, когда он переходил к пояснице.
Молодая женщина томно закрыла глаза. Руки и ноги превращались в студень, плавились как воск, и она уже не чувствовала, где кончается ее кожа и начинается тонкая шелковая простыня.
— О чем ты думаешь?
Но у Лиззи не было слов. Ладони Майкла поглаживали ее бока, ласкали груди. Ее набухшие соски вонзились в матрас; тугая мужская плоть дразнила половые губы. Возбужденная Лиззи вдыхала аромат массажного масла с ванилью и лимоном, пропитывавшего ее кожу.
Ее кольцевые мышцы расслабились, но тут же напряглись снова, ощутив ритмичные движения члена, раскачивающегося в такт движениям рук Майкла. Лиззи хотелось ощутить его внутри. Она закинула руку за спину, пытаясь взять в ладонь набухшие яички и провести пальцем по влажному кончику члена.
Однако Майкл отодвинулся, и нежные просьбы Лиззи оказались бессильны. Она на мгновение закрыла глаза, затем повернулась на спину и оперлась на локти.