Он вылетел на улицу. Дети выскочили в коридор и с воем вывалились за Шер и Ханом, прогоняя своего хозяина. Веселье продолжалось и закончилось, когда в парадную дверь вошли полицейские вместе с хозяином.
- Что здесь происходит? - спросил полицейский.
- Мы играем. - ответила Ина. - Детям запрещено играть?
- Вы выгнали его отсюда?
- Мы играли. - ответила Ина. - Он злой шкет и мы всем своим безродным родом прогнали его.
- Это была не игра! - завыл бессер. - Они предлагали двадцать тысяч что бы я убрался!
- Откуда же у нас может быть двадцать тысяч? - спросила Ина. - Или ты их уже получил, раз убрался? - она взглянула на полицейского. - Это злой шкет бил нас. - прорычала она.
- Это ложь! - завыл бессер.
- Ложь? Спросите детей. - сказала Шер. - В первый же день, когда нас сюда привели, он бросился на нас, хотел избить и мы убежали. А сегодня мы вернулись. Когда он увидел, что мы играем, он сказал, что таким как мы играть запрещается. Это что? Заведение для издевательств над детьми? Посмотрите на них. Они все голодные и ободранные. Только сегодня они узнали что значит хорошо поесть. Этот высокородный шкет - злой! Он не имеет права распоряжаться детьми! И теперь эти дети мои. Мы, Шер и Хан Безродные усыновляем и удочеряем их всех!
- Вы не имеете на это права. - сказал полицейский.
- Почему?
- Все безродные не имеют на это права.
- Нигде в законе нет статьи, по которой было бы невозможно воссоединение семьи! - прорычала Шер. - Они безродные и мы безродные. Мы - одна семья. Я и Хан взрослые и мы имеем все права на них!
- У вас нет документов. - прорычал офицер.
- У всех безродных нет документов. Мы род Безродных! И теперь они наши дети, хотите вы этого или нет. У нас нет документов. Мы сделаем себе свои. У нас нет школ. Мы сами будем учить детей. У нас нет денег. Мы сами их заработаем и будем распоряжаться ими без всяких шкетов. - Шер указала на воспитателя. - Все! Кончилась работа на него. Теперь мы сами здесь распоряжаемся!
- Этот дом принадлежит мне! - зарычал бессер.
- На этом доме висит надпись, что это интернат для безродных детей. Ты безродный ребенок? Нет? Тогда, ты свободен! Можешь гулять куда хочешь!
- Вы не имеете права отбирать его собственность. - сказал полицейский.
- А он имеет право вешать на свой дом такую вывеску и под этим делом вытаскивать деньги у государства? - спросила Ина. - Есть только два варианта. Либо он его продает нам, либо мы уходим отсюда все. Все, шкет! И не будет у тебя дармовой рабочей силы и вылетишь ты в трубу за пять секунд! Мы отказываемся на тебя работать.
- Тогда вы все помрете с голоду.
- Мы не помрем. Посмотри на нас безродных. На меня и на Хана. Вы не можете понять, почему мы безродные выглядим не так как они? - Ина указала на детей. - Это потому что мы знаем как жить. И мы научим их, своих детей. Научим и никто никогда больше не скажет им, что они выглядят как безродные. Никто, потому что у них и у нас будет свой род. Род Безродных!
- Достаточно комедий! - прорычал полицейский. - Идите все в дом! - Он обернулся к воспитателю. - А вы разбирайтесь с ними сами.
- Вы не поняли?! Они взбунтовались!
- Да? Значит, вы действительно их бьете? - спросил полицейский и направился к выходу.
Он остался один на один с четырнадцатью подростками, сверкавшими на него глазами.
- Что вам надо? - прорычал он.
- Я предложила тебе двадцать тысяч. - ответила Ина. - Подпишешь все документы, получишь деньги и найдешь себе другое дело.
- Ты не ребенок. - сказал бессер.
- Мой род достаточно высок, что бы мне дали настоящее образование. Я взрослая. А то что вся полиция и вы вместе с ней не видите меня из-за того что все мои документы и моя мать сгорели, это ваша вина, а не моя.
- Это не наша вина.
- Ваша! У меня есть деньги. Так что выбирай. Либо мы будем тебе каждый день устраивать концерты, либо ты получишь деньги и скроешься с нашего горизонта.
- Без меня вы не получите от государства ни одной монеты.
- Это не твоя забота. - ответила Ина.
- Документ подписанный силой не будет иметь никакой силы!
- Ты подпишешь его сам в присутствии государственных свидетелей.
- На чье имя?
- На мое.
- У тебя нет никаких документов.
- А это не твое дело. Главное в акте продажи, что бы твои документы были в порядке.
- И после этого любой суд отменит этот акт.
- И этот же суд посадит тебя в клетку за то что ты бил детей.
- Я никого не бил!
- Доказательств тому нет. Если же ты на суде заявишь, что я взрослая, то он не отменит сделку. Я ясно выразилась?
- Вы дьявольские отродья! Я вас всех выжгу! - взвыл бессер и убежал на улицу.
Ина подошла к дверям и закрыла их изнутри. Она увидела как бессер уносился куда-то, с желанием кого-то привести.
- Пойдемте, дети. - сказала им Ина.
- Ты будешь нам мамой? - спросили они.
- А вы хотите?
- Да! - послышалось рычание.
- Значит, так и будет. А теперь пойдем и осмотрим здесь все. Вы везде бывали?
- Да. - ответили они.
- Значит, вы нам и покажете где здесь что.
- А если ин вернется?
- Пусть возвращается. Мы его снова выгоним. И не таких выгоняли.
Они осмотрели дом. Она вошла в кабинет, который занимал хозяин дома.
