— С удовольствием, Вова, спляшу, но только ты не учел, что у этих муда… — извиняюсь! — у этих католических гоев карнавал не приурочен к празднику Рош гашон[2] и проводится аж в феврале!
— Надо же, какие финтифлюшки! — присвистнул Мишкольц.
— Ты это-насчет ихних баб?
— А что?
— Бабы у них — закачаешься!
— Мы и так уже с тобой качаемся!
— Я больше не пью! — заявил Балуев.
— Суббота! — развел руками Владимир Евгеньевич. — Обязан.
И они выпили еще. И еще закусили. И ни разу не заговорили о делах, если не считать анекдота про мафию, любимого анекдота Геннадия, который он не смог в этот праздничный день утаить от шефа. Мишкольц выслушал анекдот с интересом, посмеялся, а потом с умным видом (насколько это было возможно в его состоянии) выдал следующее.
— Историческая справка, — предупредил Володя, ткнув пальцем в небо. — Да будет тебе известно, мой друг, что мафия существовала всегда! Как ты думаешь, мой друг, в Древнем Египте была мафия?
— Тебе лучше знать, Вова, вас оттуда изгнали!
— Мне лучше знать, — подтвердил Мишкольц. — В Древнем Египте была мафия жрецов! И в Древней Греции была мафия, и в Древнем Риме. Я уж не говорю о средних веках, о папах римских, о всяких там монашеских орденах. А чего стоит масонская ложа? Или коммунистическая партия? Все, кого объединяет общее дело, — это мафия! «Коза ностра» — «наше дело»!
— Кстати, о нашем деле… — начал Балуев, но тот его перебил:
— Ша, Гена, ша! Сегодня никаких дел! Соблюдай субботу!
— Да это и не дело вовсе, а так — безделица, — стал выкручиваться помощник.
— Что за безделица? — заинтересовался Володя.
— Мне тут одна хорошая знакомая на телевидении предложила сделать передачу о частном собрании картин господина Мишкольца.
— Это ты называешь говорить не о делах? Так и знал, сядешь в субботу за стол с гоем — нарушишь субботу!
— Там, где один раз нарушишь, нарушишь и другой! — изрек Геннадий почти талмудическую мудрость.
— Черт с тобой! Что там с телевидением?
— Я просто подумал, сколько можно консервировать «мирискусников»? Народу тоже охота посмотреть! А что может быть лучше телевидения?
— Мне нравится, как ты за меня подумал о моей коллекции!
— Но я ведь тоже не последний человек в этом деле. В нашем деле! — обиженно подчеркнул Балуев.
— Ты думаешь, мне стоит лишний раз светиться на телевидении? — уже мягче спросил Мишкольц.
— Мы можем тебя не светить. Проведем передачу вдвоем с Анхеликой.
— С кем?
— Это я ее так зову. На самом деле она Лика Артющенко. Известная телеведущая.
— Я не смотрю телевизора.
— Я тоже, и тем не менее…
— Тем не менее где-то ты ее подцепил, — продолжил за него Володя. — Спасу от тебя нет, Балуев! Кого-нибудь да подцепишь!
— Так ты согласен?
— Надо подумать.
— В субботу грех думать!
— Черт с тобой!
— Тогда я звоню.
— Куда?
— Анхелике. Пусть присоединяется к нам.
— Прямо сейчас? Ты с ума сошел!
— Красивая девушка не испортит субботы!
— Главное — не испортить красивую девушку! — ответил изречением на изречение Владимир Евгеньевич.
Этот субботний маневр Геннадий продумал заранее. На неделе ему позвонила Анхелика и сообщила, что их встреча в «Андромахе» не прошла для нее бесследно. Кто-то из людей Поликарпа стал ее шантажировать, грозился доложить мужу о том, в чьей компании она провела последнюю дискотеку. В обмен на молчание шантажист просил ни много ни мало — провести с ним ночь. Балуев посоветовал ей самой рассказать обо всем мужу, не дожидаясь, когда это сделает другой, и подать все на красивом блюде, с ароматным соусом. Представить себя и Балуева как посредников между Мишкольцем и телевидением.
Она так и сделала. Немолодой, но горячих кровей муж отнесся с пониманием. Мишкольца он уважал как бизнесмена. А какой бизнесмен не хочет иметь рекламу на телевидении? А вот человеку, захотевшему переспать с его женой путем шантажа, поклялся лично отвинтить голову!
На телевидении с воодушевлением отнеслись к ее проекту. Такую передачу можно будет продать на Останкино. Полотна «мирискусников» редко увидишь по телевизору. Все складывалось прекрасно. Дело осталось за малым — поставить в известность самого Мишкольца.
Геннадий позвонил ей на работу. Это они тоже обговорили заранее.
— Он согласен, — многозначительно произнес Балуев. — Приезжай прямо сейчас!
— Удобно ли? — засомневалась Анхелика.
— Лучшего случая для знакомства может не быть. Во-первых, Вова под мухой, а во-вторых, суббота! Этим сказано все. Только одно условие — сегодня ни слова о деле!
— А как же…
— О чем хочешь, родная, о музыке, о любви, даже о живописи, но только не о делах! Соблюдай субботу!
Она хихикнула в трубку, поняв, что Гена тоже под хорошей мухой, и радостно крикнула:
— Договорились! Еду!..
Малолитражка «пежо» остановилась на бульваре, куда одним углом выходил пятиэтажный серый дом, нелепый и уродливый, хотя и претенциозный, как, впрочем, все выстроенное в сталинский период.
