Перед тем как выйти, Света решила покурить, но ей помешала машина с ее охранниками. Пристроившись в хвост малолитражке, она дважды посигналила. Светлана Васильевна догадалась, что в этом месте запрещена стоянка, и въехала во двор серого дома, отметив про себя, что благодаря охране избегает многих проблем.
Она оделась по-праздничному. Белый костюм с перламутровым топиком, миниатюрная сумочка, перламутровые туфли на высоких каблуках — все это было куплено в столичном ГУМе еще весной и ни разу не надевалось: не представился случай. Праздничный туалет завершал изумрудный гарнитур, подаренный когда-то боссом Стародубцевым.
Она задержалась у подъезда, чтобы все-таки осуществить задуманное — выкурить свою любимую сигарету с ментолом.
Двор звонко смеялся детскими голосами, переливался изумрудной листвой разных оттенков, источал аромат вишневого варенья, подгоревшего у кого-то на плите, перешептывался старушечьими беззубыми ртами и любовался, бесконечно любовался своей неожиданной гостьей — стройной пышноволосой красавицей неопределенного возраста. У женщин такого типа не бывает возраста, они молоды всегда благодаря то ли особому лоску, то ли прирожденному обаянию.
Но она не видела ничего. Ей было не до восхищенных взглядов мужчин, не до буйного дворового помешательства. Мысли, одна тяжелее другой, осаждали ее.
Вчера вечером из Москвы позвонила мама.
— Я места себе не нахожу! Я его не видела тридцать пять лет, а узнала сразу! Что же теперь будет? Я ведь знаю тебя — ты его в покое не оставишь! Не надо, Светушка! Умоляю тебя, не надо! Это ужасный человек! Ужасный! Поклянись, что ничего не будешь предпринимать! Иначе я с ума сойду!
— Не волнуйся, мама, — попробовала Светлана успокоить мать, — я не стану мараться.
Татьяна Витальевна не верила дочери, но что она могла сделать? Продлить визу? Остаться навсегда, зачеркнув ради Светки свое маленькое счастье на побережье Тихого океана?
— Не волнуйся, — повторила на прощание Света. — Я к тебе скоро приеду погостить. Обязательно приеду!
«Дожила, Светочка, до таких лет, а врешь маме напропалую! — подтрунивала она над собой. — Приедешь ты погостить, как же! Ох уж эти планы! Строишь их всю жизнь, обманывая себя и других, а судьба преподносит такие сюрпризы, что от планов ничего не остается. Зато появляются новые!» Затоптала перламутровой туфелькой окурок и вошла в подъезд.
Однажды она уже была здесь, на квартире Мишкольца, правда, хозяин отсутствовал. Света и не поняла тогда, куда попала. Она пришла к Кристине Поляковой по срочному делу. И кто бы мог подумать, что эта Кристина, девочка, к которой она когда-то ревновала мужа, окажется неофициальной женой Мишкольца? Все в этом мире нелепо и связано одно с другим — поди разберись!
С самим Володей ей никогда не доводилось общаться, но благодаря Балуеву они много знали друг о друге, были заочно знакомы.
Поднимаясь в лифте на четвертый этаж, она сказана себе: «Сейчас или никогда! — и зачем-то перевела на французский: — Maintenant ou jamais». Ей показалось, что так звучит надежней…
Балуев не успел вернуться в комнату, где они пировали с Володей, как в дверь позвонили.
— Твоя Анхелика стремительна, как метеор! — удивился Мишкольц. — У нее личный самолет? Или она живет в квартире напротив?
Геннадий в ответ только развел руками и пошел открывать.
— Посмотри в глазок! — предупредил осторожный хозяин. — Мало ли кто здесь шатается по субботам!
Балуев посмотрел в глазок и чуть не закричал от восторга. Все эти дни он мечтал ее увидеть хотя бы издалека, но приказывал себе выбросить из головы, вычеркнуть из памяти.
Балуев был не из тех людей, у которых душа нараспашку, поэтому, открыв дверь, он холодно произнес:
— Какими судьбами, Светлана Васильевна?
Она тоже не подала виду, что удивлена его присутствием здесь, и не менее холодно ответила:
— Все теми же, Геннадий Сергеевич!
— Вот так сюрприз! — воскликнул Мишкольц. — Ждали одну, а пришла другая!
— Но ведь красивая, как обещал! — подмигнул ему помощник.
Свету усадили за стол, хоть она и сопротивлялась.
— Это, конечно, не то, — с горечью признавал Володя, кладя ей в тарелку фаршированную рыбу. — Вот моя жена готовит…
— Кристина?
— Вы разве знакомы? — изумился гостеприимный хозяин. Об этом штрихе в ее биографии Балуев не докладывал.
— Немного. Она скоро вернется?
— Думаю, да, — загрустил Владимир Евгеньевич. — Мои уговоры остаться в Венгрии или переселиться в какую-нибудь другую страну ни к чему не привели. Она не может без России. А кто может? Даже такой до мозга костей космополит, как я, и то подолгу не могу — тоскую.
Светлана все рассчитала верно. Она знала о горячей привязанности Мишкольца к Кристине и понимала, что разговор о ней, хоть и с грустинкой, прольется бальзамом на сердце Владимира Евгеньевича.
— Кристина мне очень помогла в одном деле, — продолжала развивать тему Света. — Она редактировала книгу стихов моего бывшего мужа, а самой книги так и не видела. Я хотела бы подарить ей экземпляр.
— Такая возможность вам скоро предоставится.
