— А на примете есть кто-нибудь? — спросила Татьяна Витальевна во время утренней прогулки с бульдожкой — они незаметно проболтали до утра.
— Почти нет, — после затянувшейся паузы признала Света.
— Это как понимать?
— Он женат.
— Ну, знаешь! — возмутилась Татьяна, которую в свое время нарекли «правильной».
— Знаю, потому и говорю — почти нет.
— Почему «почти», Света, почему «почти»? — не унималась мама.
В Ботаническом саду, где они гуляли совсем одни, Чушка больше всего любила поляну с ромашками. Вот и сегодня она не угомонилась, пока не понюхала каждый цветок, почему женщинам пришлось задержаться в этом месте.
— Ты не боишься здесь ходить одна? — ни с того ни с сего спросила Татьяна Витальевна.
— Я смелая, ма, — засмеялась Светлана и подумала: «Хотела бы я посмотреть на такого храбреца…» — А почему ты спросила?
— Так просто… Мне померещилось что-то.
— Что?
— Будто за нами кто-то крадется. Страшновато здесь.
Светлана огляделась по сторонам. Сзади — тропинка, вся в зарослях кустарника, по ней они шли; слева — пруд, справа — ивы и березы, такие плакучие, будто жалуются друг другу на судьбу, за ними возгорается рассвет, а вокруг — ни души.
— Тебе показалось. — Она посмотрела на часы. — Минут через пятнадцать народ зашевелится, пойдет на работу… А впрочем, нет — сегодня же воскресенье! — вспомнила Света.
— Расскажи мне про своего женатика, — уже помягче попросила мама на обратном пути.
— Нечего рассказывать, — отмахнулась та. — Все безнадежно. Трое детей, один, правда, приемный. Он их любит…
— А жену?
— Марина, честно говоря, его уже достала: совсем свихнулась на гороскопах, хиромантии, вегетарианском питании. Короче, ни одно дурацкое веяние нашего безумного времени не обходит ее стороной. А главное, она ревнива.
— Может, она подозревает, что между вами…
— Между нами ничего нет, ма! — резко оборвала ее Света. — Только взаимная симпатия, — добавила она еле слышно. — У Марины же обыкновенная паранойя! Она устраивает ему истерики без всякого повода.
— Ты ее хорошо знаешь?
— И к тому же очень давно. Ее первый муж был моим одноклассником. Так что мы с ней старые подруги!
— Боже праведный! — взмолилась Татьяна Витальевна. Это означало, что тема закрыта.
Едва женщины переступили порог квартиры, как мать закапризничала:
— Ты не сбегаешь в дежурную аптеку? Купи мне таблетки от головы. Я забыла взять с собой в дорогу.
— У тебя болит голова? Что ж ты сразу не сказала? У меня есть цитрамон. Зачем куда-то бегать?
— Нет, советскими я больше не травлюсь! — заявила чилийская гражданка. — Купи мне что-нибудь импортное. Я дам тебе денег.
— Опять ты, мама, со своими деньгами?! — возмутилась Света, неохотно влезая в туфли.
«Ведь только что проходили мимо дежурной аптеки, и ей не надо было никаких таблеток!» — злилась дочь.
— Не сердись, — обняла ее Татьяна Витальевна, будто угадав ход Светиных мыслей.
Когда Светлана Васильевна вернулась из аптеки с двумя пачками панадола, мать даже не взглянула на них, а, взяв дочь за руку, подвела к окну.
Двор еще был пуст, граждане не торопились просыпаться в свой выходной день. И только у дома напротив на скамейке в кустах сирени кто-то сидел, так что были видны лишь его ноги и развернутая в руках газета.
— Кто это? — спросила Татьяна Витальевна.
— Ну, ты, ма, даешь! Меня не интересуют жители моего собственного дома, не то что соседнего!
— Этот тип вышел из Ботанического сада, когда мы проходили мимо аптеки, — сообщила чилийская мама. — Я специально послала тебя в аптеку, чтобы за ним понаблюдать. Он пошел за тобой. И вернулся во двор, когда ты вошла в подъезд. Это он крался за нами в парке.
Света еще раз вгляделась в незнакомые ноги и подумала: «Надо сегодня же предупредить Балуева!..»
Геннадий Сергеевич ничего не мог понять. Все больше хмурясь и взвинчивая себя, он сидел в кресле и барабанил пальцами по колену. Уже час минул с того момента, как Федор должен был заехать за ним. Балуев дважды звонил парню домой, но никто не брал трубки. Он не знал, что и думать. Одна и та же беспокойная мысль долбила мозг: «Поликарпу выгодно, чтобы Федор исчез навсегда. Если он пошел на это, придется вызывать Мишкольца. — И тут же успокаивал себя: — Только без паники. Он еще приедет».
Но Федор не ехал, тогда начались самоупреки: «Дурак! Надо было держать его при себе до выплаты долга. Там бы что-нибудь придумали!»
Он снова позвонил Федору домой, и снова с тем же результатом. Заходил быстрыми шагами по комнате. «Ты слишком неповоротлив! — выговаривал он себе. — А Поликарп не сидит сложа руки! Поликарп действует четко и взвешенно!»
