— И тот, которого убили, тоже?
— Я ни для кого не делаю исключения.
— Значит, ты с ним встречалась не первый раз?
— Ну, да, — нерешительно произнесла девушка, уже чувствуя какой-то подвох с его стороны.
— Он звонил тебе и никак не представлялся? Не называл имени?
— Далось тебе его имя! — возмутилась она, а взглянув в окно, закричала: — Куда ты меня везешь? Я живу на Западной! Мы едем в противоположную сторону!
— Заткнись! — в свою очередь не церемонился Федор. — Мне нужно сделать свои дела! Потом отвезу тебя домой!
— Мы так не договаривались!
— О том, что ты свалишься мне на голову, мы тоже не договаривались!
— Это твой долг, в конце концов, если ты настоящий мужчина!
Она поняла, что сказала глупость, но сказанного не вернешь.
Он остановил машину.
— Вылазь! Дальше пойдешь пешком.
— В таком виде? — Она уткнулась подбородком в грудь. — Меня ведь изнасилуют. — Ее кошачьи глаза наполнились слезами. Она шмыгнула носом и, как маленькая, принялась тереть глаза кулаком.
У него замерло сердце при виде этой картины.
— Ладно, хрен с тобой! Оставайся.
Через пять минут они были на месте, во дворе его дома. Свет фар выхватил из темноты пару гаражей и толстые стволы деревьев. Федор вышел из машины, снял с дверей замок, шагнул внутрь. Тут же гараж осветился маломощной лампой.
— Эй, крошка! — развязно обратился он к девице, вернувшись из гаража. — Видишь ту скамейку у подъезда? — Он указал куда-то в темноту. — Посиди-ка там!
— Ты чокнулся? — быстро заморгала она длинными ресницами.
— Делай, что говорю!
Она его все больше и больше раздражала своим неповиновением.
— Ты хочешь меня затащить к себе? Ни черта не выйдет!
Для девицы по вызову в ее голосе было слишком много страсти.
— Больно надо, — усмехнулся Федор. Однако от него не ускользнул этот скрытый в ней динамит, и он добавил уже помягче: — Посиди там. Потом я тебя отвезу.
Она поверила ему и отправилась коротать время на указанную скамейку.
Он заехал в гараж и плотно закрыл за собой двери. Открыл багажник, достал оттуда две канистры, кульки с запчастями, вытащил запасное колесо. Все это составил тут же на пол. Снял со дна резиновое покрытие, затем нажал едва заметную, приделанную к внутренней стенке багажника кнопку, и дно на треть отодвинулось в сторону задних сидений. Он запустил руку в тайник и извлек оттуда две одинаковые деревянные коробки зеленого цвета, какие обычно служат тарой для заводской продукции. Сдвинув крышку с одной из коробок, вынул холщовый мешочек и вытряхнул на ладонь несколько камешков размером с ноготь указательного пальца. Покатал их по ладони. В тусклом свете лампы изумруды напоминали обыкновенную сырую прибрежную гальку зеленоватого оттенка, но стоило только лучу попасть на отшлифованную поверхность, как в тот же миг на ладони Федора начинала теплиться жизнь, странная и загадочная, с мертвенным, матовым отблеском. Жизнь, похожая на умирание.
Он поставил обе коробки в железный шкаф и запер его на висячий замок. В тот же миг в дверь забарабанили снаружи, и он услышал раздраженный голос своей попутчицы:
— Ты что там, онанируешь? У меня зуб на зуб не попадает!
Она действительно вся дрожала от холода, но при этом с каким-то тупым упорством прижимала к груди туфли, стоя босиком на сырой земле.
— Где ты живешь? — спросил ее Федор, когда они выехали со двора.
— Я же сказала — на Западной!
— Одна живешь?
— Тебе не все равно?
— А все-таки?
— Одна.
После этого девушка замолчала и отвернулась от него. Она уставилась в боковое оконце автомобиля, будто впервые видела город, проплывающий за ним.
Федор сделал еще одну попытку заговорить с ней, но она замкнулась в себе, словно он нанес ей смертельную обиду. «Девочка со странностями!» — решил парень и включил радио. Марлен Дитрих пела сентиментальную «Лили Марлен». Они свернули на проспект Мира. Девушка стала пристальней вглядываться в дома, изучая даже верхние этажи. Проспект Мира сплошь был застроен шести- и восьмиэтажными домами сталинского типа, уродливо копируя такой же столичный проспект. Федор заметил, что интерес к этим постройкам у нее неподдельный, и хотел спросить девицу, не живет ли в этих домах кто-нибудь из ее знакомых, но передумал.
Когда «Лили Марлен» в последнем куплете перешла в марш, он вырулил на Западную и тут же сбавил скорость.
— Куда дальше?
— До магазина «Игрушки», — приказала она.
Здесь ее интерес к архитектуре полностью улетучился. Она смотрела прямо перед собой остекленевшим, измученным взором.
«Придумывает объяснения своему внешнему виду, — мелькнула у него в голове догадка. — Мать небось уже валидол глотает! Сразу видно, девочка работает без «крыши», в тайне от семьи. С такой опасно связываться».
— Может, оставишь телефончик? — попросил он, остановив машину рядом с магазином «Игрушки».
— Обойдешься! — грубо ответила она и уже собиралась выйти, но Федор сильно сжал ее руку выше локтя.
— А как все-таки звали того парня, которому помешали тебя как следует отделать?
— Отцепись! — процедила сквозь зубы девица и почти по слогам добавила: — У меня плохая память на имена.
