– Погрешность есть, естественно, – говорит первый, – но она пять сотых, а у тебя в шесть раз больше. К тому же, по сути своей, скажу я тебе, эти самые шестнадцать сотых допустимые – и есть та самая погрешность, чтоб не обижать тебя, если ты кваса выпил или кефира перед дорогой. Вот, держи, – протягивает он мне прибор
– Да не буду я в третий раз дышать, непонятно что ли?
– Не будешь – не надо! Сверяй номер и подписывай бумаги
– Не нужно
– Здорово, минуту тогда, допишу, чиркнешь и разбежались
– Вы не всекли, мне без разницы, я не подпишусь нигде! Хотите лишать прав, везите на освидетельствование в специализированное учреждение.
Толстяк поворачивается ко мне
– А ты у нас не только дерзкий, но и рисковый парень. Только вот, что ты будешь делать, если там проверку провалишь? Обратной дороги уже не будет, там уже все официально, – явно намекает на то, что можно обойтись без освидетельствования, как такового.
Доля истины в его словах есть, но не думаю, что с врачом в кабинете будет при плохих раскладах договориться сложнее, чем с этими уродами. Врачам так же деньги нужны, как и копам. Тем более, что за время нашей поездки до экспертизы, вероятность доведения концентрации алкашки в крови до допустимых значений явно увеличится. Ладно, попробуем такой ход.
– Я могу вам сейчас по билету в Хабаровск отстегнуть и поеду дальше, а вы отправитесь куда-нибудь завтракать
– Ты в своем уме? Какие билеты в Хабаровск? – до жирного не доходит, что речь идет о пятитысячных купюрах.
Первый ухмыляется и толкает напарника
– Андрюх, это пацан нам по пятерке предлагает
– Чего? – харя у жирного на глазах меняется, – какие пять тысяч? – видимо, понял, что это ему один раз брюхо набить, – да ты в курсе, что к лишению штраф сейчас идет тридцатка?!
Так-то оно так, но просто прощаться с деньгами я не намерен, тем более, с чужими, которые впоследствии, мне же и отдавать.
Мотаю отрицательно головой.
– Ну, как скажете, Даниил Геннадьевич, тогда едем на экспертизу. Автомобиль закрыли?
Достаю брелок сигналки, нажимаю кнопку, газель в ответ моргает выпавшим из корпуса поворотником на крыле.
К сожалению, в направлении нашего движения пробки нет. А даже, если бы была, уверен, мусора бы врубили свою сирену и без помех домчали бы до пункта назначения. Через десять минут мы уже около старого здания с гербовой табличкой. Быстрота, с которой мы добрались до экспертизы, конечно же, не на руку мне.
– Ну чего, Серег, сам разберешься с нашим клиентом? – говорит толстопуз, которому явно лениво покидать пригретое место на переднем пассажирском. Интересно, какого хуя он, вообще, катается с первым? Какой, блять, от его потной туши прок?
– Да, отдыхай, – поворачивается ко мне лицом, – не передумал? Или все еще хочешь рискнуть?
Стремно, конечно, но надо идти до конца, хотя почву прощупать не мешает
– А там чего, штрафом при плохих результатах не отделаться?
– Конечно, отделаться. Отделаться штрафом везде можно, но учти, когда мы за дверь зайдем, размер этого самого штрафа в два раза увеличится
– Забавно, – отвечаю я, – но нет, идем
– Хозяин-барин.
Тяжеленая дверь здания прошлого века скрипит, мы внутри. В нос сразу же бьет запах медицинского учреждения. Наверное, у каждого с детства есть какие-то ассоциации, связанные с запахами. У меня они почему-то все отрицательные. Это подобный больничный шлейф и запах садика, точнее тамошней кухни. Ненавидел оба этих аромата. И места подобные терпеть не мог. До сих пор помню, как мальком сваливал с сада и терся в кустах у подъезда, ожидая, пока бабушка вернется с работы. Она вкалывала до шестидесяти семи лет. Представить себе не могу, каково это. Мне в мои тридцать то бывает тяжко после рабочего дня. Ну, а хули делать в то время было? Да и сейчас не думаю, что есть какие-то варианты. Легальные.
В длинном коридоре под высоченными потолками висят лампы дневного света, от которых непонятно, чего больше исходит, яркости, или треска стартеров.
– Стой здесь, – говорит инспектор и заходит в кабинет с табличкой, на которой написано «Приемный покой. Кабинет медицинского освидетельствования».
Свалить что ли? А смысл то? Все равно доки у них. Не успеваю подумать про бегство, как дверь, вымазанная водоэмульсионкой открывается, и коп сообщает, что я могу входить.
В кабинете такие же высоченные потолки, правда света больше в разы. Сказывается наличие окна в половину стены.
– Садись пока что на кушетку.
Делаю, что говорит гаец.
За столом сидит женщина в белом халате и шапочке и что-то пишет. Гаишник садится рядом и начинает объяснять мне план действий
– Сейчас еще раз подышишь в трубочку, тебе сделают визуальный осмотр, измерят пульс, еще парочка тестов, подпишешь бумаги, и свободен.
– Ну, кто там у вас? – спрашивает врач, не отрываясь от записей. Голос у нее кажется мне знакомым.
– Кто, кто, Ольга Владимировна? Молодой человек, считающий, что ваши приборы лучше наших, ну а мы – обманщики, желающие завладеть деньгами, ни в чем не повинных водителей
