– Приятного аппетита, – говорит продавщица и протягивает мне хычин, от которого исходит приятный аромат и пар. По громкой связи объявляют, что по техническим причинам поезд из Воронежа будет подан к платформе через десять минут. Заебись, терпеть не могу второпях хавать, да еще и на холоде. Кидаю зад на скамейку в центре зала ожидания и откусываю сочный кусок масляного пирога. Вокруг снует в разные стороны народ. Интересно, сколько здесь в день проходит человек, не считая встречающих и провожающих? Уж не меньше нескольких десятков тысяч, наверное. Все куда-то едут, спешат. У каждого свой мир внутри, и каждому плевать на мир другого. Лена тогда у стадиона впаривала мне обратное, что не стоит всех под одну гребенку стричь. Но, блять, вот стоит тетка, вся заплаканная. Что у нее случилось? Может на поезд опоздала, может сумку дернули, а может мать хоронить едет. А что остальным до нее? Конечно, не факт, что ей даже теоретически можно помочь. Само собой, все зависит от ситуации, которая привела к ее такому вот состоянию. Но сколько она уже тут стоит, и не один не подошел, не предложил ей помощь, не поинтересовался, что случилось. Ее просто не замечают. А если и замечают, то тут же отводят глаза и через тридцать секунд забывают.
Вроде пальцы ног отогрелись. Я не общался с Ленкой с того самого футбола. Она не звонила, да и я особо не припаривался по этому поводу, не думал набрать ее да извиниться. Ничего плохого лично ей я не сделал, а свое мнение насчет мироустройства, доброты и прочих светлых дел пусть оставит при себе. А раз уж на то пошло, что держать в себе его не может, то пусть хотя бы удосужится не навязывать его.
Смотрю вниз и вижу, как на джинсах образуется жирное пятно от протекшей хычины. Ебаный в рот! Сжимаю зубы, комкаю остатки рукой и кидаю со злостью в сторону урны. Никогда не умел попадать в кольцо. Сверток падает в сантиметрах от мусорки. Встаю, залпом допиваю чай. На меня неодобрительно смотрит какой-то хер в пальто.
– Проблемы? – спрашиваю его
Тот отворачивается. Дерьмо собачье. Ему даже не хватило смелости сказать мне, что он не доволен тем, что я веду себя, как свинья. Да таким уродам, если при нем же его жену будут лапать за задницу, их ссыкливость не позволит рту открыться, а языку повернуться, чтобы высказать что-либо оппоненту, не говоря уже о том, чтобы перемкнуть тому.
Иду на перрон, тем более, что объявляют о прибытии поезда. Бабушка, как всегда с полной загрузкой. Помимо сумки на колесах еще хуева туча разных авосек. Как она затащила это все добро в поезд одним звездам известно, потому что даже мне напряжно все это тащить.
– Ой, хорошо, что ты приехал, Данечка! – причитает она.
Да куда ж я, блять, денусь?!
– А чего, ба, деньги то есть какие?
– Много надо, сынок?
– Сейчас узнаю, постой пока что здесь.
Оставляю бабулю с пожитками, а сам бегу добазариваться с местными водилами о бюджетном ценнике на их услуги. Выцепляю какого-то дедка на старом опельке, тот соглашается за пятихатку, и через десять минут мы уже движемся в сторону дома.
Хорошо, что сегодня выходной, так бы сейчас залипли здесь надолго. Улицы вроде как разгребли от невероятного количества выпавшего снега. Зима как обычно застала врасплох работников жкх и дорожников. Внезапно, блять, пришла. В середине декабря то. Это же ахуеть можно, когда какой-то хер с ебальником, который чтоб в кадр попал, нужно было метров с тридцати снимать, заявляет подобное на весь город с экрана ящика. «Мы не ожидали, так вышло». Это пиздец.
– Тетя Ира спрашивала, когда уже ты заедешь, говорит, изменился, наверное, не узнать
Смотрю на бабушку и киваю головой. Помню времена, когда пацаном ездил в деревню, обычно на месяцок летом, на большее меня не хватало. Как ни крути, я городской. Тетушка Ира всегда относилась ко мне, как к своему сыну. Тогда это воспринималось мной, как должное. Все радовались моему приезду. И она, и дядя Толя, ее муж, и дядька Антон, их сын. В редких воспоминаниях деревня всегда ассоциируется у меня с солнцем, летом, с добром что ли. Интересно, там сейчас так же все? Если взять и приехать туда в следующем году хотя бы на недельку, получится ли ощутить себя мелким опездолом хоть на мгновение? Что-то было в детстве помимо свалок, заводов, подвалов и прочего. Блять, бред какой-то, в деревню на неделю. Ловлю себя на этой дебильной мысли и хмыкаю.
– Чего она там?
– Кто, Ира то? Да чего-чего, потихоньку. Дядька Толя вот, не особо, уже с трудом встает. Бог даст, до футбола доживет
– До футбола? – переспрашиваю я
– Ну да. Что там у нас будет в следующем году проходить? Он все говорит, хоть посмотреть, хоть по телевизору. Болельщик.
