– Этот пример с машиной не особо, конечно, но если абстрагироваться от опеля, или принять его за что-то вечное, например, за какой-нибудь огромный валун, а двор у общаги за лес где-нибудь в той же самой Новгородской на берегу Ильменя. В глуши, где нога человека не ступала. Там снег тоже тает год за годом, десятилетие за десятилетием, век за веком. Этот процесс постоянен. Он был и будет, независимо от того, есть мы здесь или нет. Даньк, я же верующий, хоть и в церковь очень нечасто хожу, я знаю, на этом все не заканчивается. Как уж оно на самом деле, не могу сказать, но вот знаю точно, надо смириться с мыслью, что мы в этом мире просто отведенный нам срок. Кому-то больше, кому-то меньше, с этим ничего не сделать, этого не поменять. Человек не может наблюдать за таянием снега на этом камне от начала и до конца времен. Мы не вечны, как мир. Знаешь, как в рассказе Бредбери про атомный взрыв. Вот там стих есть, не помню, как автора зовут «и весна встретит новый рассвет, не заметив, что нас уже нет». Мы просто не думаем об этом, нам всем кажется, что если где-то и есть этот самый конец, то точно не рядом. И это плохо с той стороны, что часто, даже почти всегда, мы забываем о том, что смысл заключается именно в возможности наблюдать за тем самым пресловутым таянием снега. Да, я бы очень хотел еще раз увидеть это.
Даниил всегда знал, что они с Лехой могут абсолютно на равных обсуждать любые темы, но сейчас был совершенно другой случай. Он слушал Нео и понимал, что тот прав на сто процентов, а ему и сказать то нечего было. Он сам уже давно забыл, если, вообще, когда-то понимал, в чем смысл всего того, что, как выразился его друг, происходит здесь. Он никогда не задумывался о возможной смерти и тому подобных вещах, так же, как, в принципе, не мог подумать о чем-то, подобном таящему снегу.
– Лех, да ты увидишь еще… – Даня не успевает договорить
– Даньк, я за две недели на двенадцать килограммов похудел, без наркоты уснуть не могу. Ты же знаешь, я реалист, хотелось бы, понятное дело, но давай без вот этих долбанных клише, пропитанных пустыми надеждами. Когда тебе все это рассказывал, не хотел слышать в ответ что-то подобное. Я смотрю на тебя, ты извини, что выгрузил, вообще, тебе эту информацию, но мне очень нужно было.
– Да все нормально… – Леша опять перебивает
– Погоди, я договорю, пока понимаю еще, что к чему, а то лекарство отпускает, батя придет, колоть будем, сучара, блять, без этого совсем не сосредоточиться.
Даниил одобрительно-понимающе кивает.
– Я, можно сказать, ждал днюхи, чтобы рассказать тебе об этом. Так что, еще раз, извини.
– Слушай, братан, там нужно колесо сожрать, пора, вроде
– Дань, сделай мне еще один подарок. Батя вернется, скажи ему, что я принял, а табл забери и нахер его выкинь. Вон те, которые поменьше размером
– В смысле выкинь? Это же таблетки, раз тебе их выписали, значит нужно принимать. Или ты думаешь, что в подобных медицинских темах также разбираешься, как в программировании?
– Бля, Драйвер, само собой нет. Но то, что от них мне только хуже – факт неоспоримый. Я блюю пару раз в день стабильно, причем именно после приема
– Возможно, организм так реагирует, очищается, – выдвигает гипотезу Даниил
– Дань, бля, не смеши, пожалуйста, тяжеловато трещать, – отвечает Алексей и улыбается
– Я чего-то не врубаюсь, чего ты лыбу тянешь? Мы, так-то, про серьезные вещи тут говорим
– Извини друг, не хотел тебя зацепить, – говорит Нео и делает очередную паузу, – ну а, собственно, и в серьезных темах юмор не помешает
– Слушай, Нео. Мне, конечно, трудно рассуждать, не находясь в таком положении, но я вот как вижу ситуацию, раз тебе показаны таблетки, лечение там какое, плюс ко врачу, говорил, пойдешь на днях, значит, что все поправимо? – переходит под конец своей утвердительной речи в вопросительный тон Драйвер
– Ну, Дань. Слава Богу, что ты не в моем положении, этому я искренне рад. А про лечение – это отдельный разговор. Его так даже с натяжкой не назвать. Паллиативная помощь это. Да и ни к какому доктору я не иду, так наплел Ленке, чтоб карты не раскрывать.
– Чего, нахуй, за такая паллиативная помощь?
– Облегчение состояния больного в безнадежной ситуации, когда любое лечение неэффективно, – будто, читая текст из википедии, отчеканивает Леха
– Блять, братан, я нихуя не понимаю, с чего ты взял-то, что лечение неэффективно?!
– Дань, ну ее ма сэ. Ну, вон, возьми в тумбочке, в верхнем ящике, карта ебучая лежит.
Даня смотрит на друга, слегка стискивая зубы.
– Давай, давай, раз мне ты не особо веришь, может, писанина лекарей отечественных тебя вразумит. Тем более, что это уже не районная говнобольничка, а серьезное заведение.
Парень еще несколько секунд смотрит другу в глаза, потом, чуть изменив позу, открывает верхний ящик комода, и достает оттуда довольно таки толстую медицинскую карточку товарища.
– У тебя же никогда карты не было, сам же говорил
– Ну, как видишь, теперь есть
– Да я то вижу. Я к тому, что она такая толстая
– Ага, за месяц выросла. Прям, как опухоль, сучка.
Даня обращает взгляд на Лешу.
