Через полчаса после обеда Кирилл отправился в тренажерный зал, поскольку опасался, что регулярное и усиленное домашнее питание неблагоприятно скажется на спортивной форме любимого организма. Избавляясь от лишних калорий, он попутно просмотрел по ментальному он-лайну список тех, кто по сю пору интересовался его драгоценным здоровьем, невзирая на выходной день. Предкам-родителям он звонить не стал, так как Мефодий наверняка ввел их в курс дела и дал необходимые вводные. А вот Федьке Хатежину, звонившему два раза, он послал SMS, предупредив о своем скором визите. Подумав, Кирилл, как бы там ни было, отправил эсэмэску родителям-дачникам, пожелав им счастливого пути в столицу. Потом, не преминув виртуально-материально поупражняться в стрельбе из различных видов стрелкового оружия Кирилл поехал в поместье Хатежино, оставив Вирту на хозяйстве, а на переднее сидение усадив Леона. По пути он вслух размышлял: не назвать ли ему как-нибудь свой царскосельский приют, но ничего путного ему в голову не пришло. Варианты Дербан-хаус и Дербан-хаза он безоговорочно отверг. Сарджент-Кир и Кирхаус звучали получше, но это тоже было не то, что нужно.
Дербанкир? Кретинизм турецко-немецкий выходит, но совсем не турецкий марш Моцарта. Может Дерби-форт? Тоже плохо. То ли дело Хатежино! Возможно, стоит купить себе деревеньку и назвать ее Дербановка или Кирилловка. Право слово, поместье или ферму всегда можно назвать именем отца-основателя.
Хатежинский зиждитель Федор встречал Кирилла Дербанова самым торжественным образом с почетным караулом из вооруженных инструкторов в полевой форме одежды. Оставив Леона в машине, Кирилл вышел, чтобы сразу же угодить в медвежьи Федькины объятия.
— Дербан! Точно живой. И какой здоровый! Мне с утра сообщили, что твой дом того-этого, а ты взял да и кобелировал на стороне. Молодец! Елдыческая сила! Лучше переспать, чем недоесть.
— А я, Толстый, живучий и…
— А как же, мимо такой телушечки, как мне сказали, не пройдешь, не проедешь. Один из моих, что вас вчера в городе засек, так перенапрягся, что из-за нее полборделя у мадам Куку перетрахал. На поверку опоздал и взыскание огреб. За разврат его, за пьянку, за дебош… Привези-ка свою новую пассию как-нибудь, чтоб хоть одним глазком на породу посмотреть.
— Завтра увидишь, если к обеду чинно-благородно пригласишь. Она — дама великосветская, самых чистых кровей, за ней особый уход нужен.
— Ну, у меня в питомнике все особы благородного происхождения особым почетом пользуются. Привози, завтра вместе покормим и выгуляем на природе. Как там мой кобелек? Работает хорошо?
— Лучше не бывает. Смотри!
Кирилл позвал Леона и тщеславно продемонстрировал кинологу Хатежину чудеса своей дрессировки, когда мановением руки и мысли, ни говоря ни слова, кроме чуть слышного "Хорошо", весело руководил боевым псом. В свою очередь, Леон охотно принял игру в беззвучное служебное собаководство: лежал, сидел, стоял, ползал, по-собачьи прыгал через барьеры и ходил по буму. При этом не забывал показывать, что он тоже из семейства псовых: задирал ногу на деревья и столбы, чесался левой задней лапой и щелкал челюстями, выкусывая воображаемых блох, а потом в сторонке присел в собачьей раскорячке и навалил солидную кучу.
— Ну, класс! Давненько не видел, чтобы кто-то из любителей ультразвуковым свистком пользовался. Это не мне, а тебе надо учебник по дрессировке писать.
— Я, господин кинолог, не совсем любитель, сам знаешь. Кобель мне для дела понадобился, то есть меня охранять. А насчет учебника стоит подумать. Одевай кого-нибудь в дресскостюм. Еще кое-что покажу.
* * *
Когда они проходили мимо вольеров с рабочими собаками, служебные животные при виде Кирилла с Леоном на поводке поначалу заволновались; одни молча оскалили клыки, показывая, что готовы к бою не на жизнь, а на смерть, другие для порядка взрыкнув, поджав хвосты отступили вглубь своих клеток. Но и первые, и вторые, скоро разобрались в ситуации, почуяв, что боевой пес Леон с композитными клыками и микропроцессором на борту не из их числа неразумных слуг, а разумное существо-хозяин. Двуногие и четвероногие бывают всяких пород и разного экстерьера. Древние животные инстинкты и природное собачье чутье обмануть невозможно. И животные сразу вернулись к доброжелательному собачьему поведению. Они стали приветствовать незнакомых разумных существ радостным лаем, просясь на выгул и выпрашивая мясное лакомство-подачку в обмен на исполнение команд. Тем более все было в порядке, если четвероногое разумное существо поощрял Федор Хатежин — самый главный вожак человеческой и собачьей стаи питомника, которого все слушались и все ему подчинялись.
Что бы там ни говорили невежественные приверженцы антропоморфизма, по-иному собаки себя не ведут: отлично усвоенные условные и генетически вшитые безусловные рефлексы им обойти не дано. Лишь разумное существо способно преступить свои пределы, перепрошив все и вся либо осознанно остаться в предписанных рамках социального поведения.
* * *
