«Надо ли говорить? — думал фон Штраубе. — Следует ли отравлять этому испуганному человеку последний год его жизни знанием неизбежного?..»
— После Рождества мы с Ростопчиным собираемся на охоту, — сказал император. — Что думаете, барон, там ничего опасного не может произойти?
Нет, Рождество было слишком близко. У него еще, безусловно, было время.
— Можете, ваше величество, отправляться смело, — ответил поэтому фон Штраубе. — Охота пройдет вполне благополучно, во время нее можете не опасаться ничего.
Боже, и в руках этого человека, способного мыслить не далее ближайшего Рождества, сейчас была судьба великой страны через целое столетие!..
— Слава Богу! — облегченно вздохнул император. — Я вам верю, верю, барон!
Мы, Павел Первый, Император и Самодержец Всероссийский и прочая, и прочая, сим указом повелеваем:
— Послание наше, запечатанное печатями Мальтийского ордена, хранить в таковом виде, не вскрывая, 100 лет.
Передать письмо для прочтения лишь моему далекому потомку, Российскому Государю, который будет к тому времени править империей.
Произойти сие должно в самом конце 1899 г. от Рождества Христова.
— Создать особую Тайную канцелярию для хранения оного послания, состоящую из камергеров и обер-камергеров. Резиденцией назначить дворец в Павловске. Должностям и чинам членов Тайной канцелярии передаваться по наследству. Никаких других забот на чинов Тайной канцелярии не возлагать.
— Быть исполнену сему в точности как я указал, ибо такова моя воля, кою всем потомкам моим на протяжении столетия завещаю незыблемо исполнять.
Графу Палену
(шифровано)
Ваше сиятельство.
Вняв Вашим наставлениям, после Рождества делаю предложение кутайсовской сестрице.
Я так понимаю, все приготовления (Je compte, vous comprenez?68) Вами уже произведены, и участь сделаться брадобрейским зятем минует меня.
Надеюсь также, что Вы не внемлите увещеваниям А. оставить Урода в живых. Это было бы безумием!
Ждите меня.
Душою с Вами.
