— Так ты, значит, художник? — снова рассмеялся Вильям.
— Да, мастер, я художник, — с достоинством отвечал Кэлвин. — Два года я занимался тиснением и рисунком, а сейчас осваиваю макетирование и иллюстрацию.
— Ладно, художник, — сказал Вильям, — как насчет «Радостной печатной мастерской»? Тогда тебе придется переделать только два слова. А заодно сохраним кое-что от здешней радости. — Вильям протянул Кэлвину долларовую бумажку. — Сдачу оставь себе.
Кэлвин протестующе поднял руку:
— Нет, мастер, я не за деньги. Мне нужна практика. Вот если бы вы разрешили мне время от времени где-нибудь тут рисовать. Дома мне просто негде.
Прежде чем Вильям смог ответить на его просьбу, со всех сторон на него посыпалось:
— А бильярд можно поставить?
— Можно задарма взять автопроигрыватель...
— А мы каждый вечер сможем устраивать клубные заседания?
— Да пошел ты со своими заседаниями. Я плясать хочу!
— А нельзя назвать «Радостный клуб и печатная мастерская»? — предложила Лоретта.
— Я лучше придумал: «Ястребиное гнездо»! — перебил ее Джетро.
— Угу, — одобрил Фрэнк. — Чтобы другие коты знали, что место уже забито.
Тревожные морщинки снова появились на лице Вильяма. Стряхнув со своего рукава дюжину
чужих рук, он скомандовал:
— Хватит давить мне на психику! Погалдели — и будет. Это и тебя, между прочим, касается,
Лу.
— Послушай, Вильям, — обиженно возразила Лоретта, — если бы не я, не видать тебе этого дома как своих ушей.
— Я знаю, Лу, — согласился Вильям. — Я действительно многим тебе обязан. Без твоей помощи я бы до сих пор сидел у мамы на поводке. Может быть, до конца своей жизни. — Вильям вновь улыбнулся, заметив, что Кэлвин уже принялся соскабливать буквы с окна. — Конечно, твои друзья могут приходить сюда, если хотят. Но давай сначала посмотрим, как у нас пойдут дела, а потом сделаем вам вывеску. Вопросов нету у Лоретты?
— Убедил, братец Билл, — ответила Лоретта, хотя в глубине души испытывала некоторые сомнения. Достаточно одного маленького ЧП, и Вильям может выставить их всех за дверь. А ведь эти ребята на многое способны. Лоретте хотелось намекнуть брату, что с этими уличными мальчишками ему придется запастись терпением. Он не привык к ним, так как в их возрасте сидел дома. Он не понимал, что как бы они ни вели себя поначалу, он должен доверять им, и тогда в конце концов они станут нормальными людьми.
— Главное для меня сейчас, — продолжал Вильям, — наладить дело. Ничто не должно этому мешать. Потому что, если моя работа не будет окупаться, нам будет не из чего платить арендную плату.
— Так чего же мы ждем? — воскликнул Фесс, до этого молча любовавшийся массивным металлическим станком, стоявшим на тротуаре.
— Да, черт возьми! — поддержал его Джетро. — Давайте втащим эту бандуру.
Вильям отпер дверь. Мальчишки, сгрудившись возле станка, с трудом подняли его и, кряхтя от натуги, потащили внутрь дома. Джетро, отойдя в сторону, командовал ими:
— Эй, впереди, выше поднимай! Куда заваливаете, изверги! Я тебе споткнусь! Под ноги смотрите, гориллы!
— Вильям, можно, ключ будет у меня? — спросила Лоретта у брата.
— Не мешай мне сейчас, — рассеянно ответил ей Вильям. — Ребятки, давайте его в дальнюю комнату. Вон к той стене.
— Можно мне ключ? — повторила Лоретта, не желая, впрочем, испытывать терпение брата.
Вильям посмотрел на сестру таким взглядом, что Лоретта тут же поняла: она добилась как раз
того, чего не желала.
— Нет, — ответил Вильям. — Я не хочу, чтобы в мое отсутствие здесь кто-нибудь находился. Я подписал договор об аренде. А значит, отвечаю за все, что здесь творится... Поаккуратнее, ребята! Не волочите его по полу. Если устали — поставьте, передохните, а потом осторожненько поднимите и тихонечко...
Лореттина мечта о клубе сбылась, но тут же пришло разочарование — какой-то станок Вильяму был дороже родной сестры.
Когда Вильям с мальчишками и с печатным станком исчезли в дальней комнате, Лоретта оглядела переднюю залу. При дневном освещении она была похожа на пещеру, темную, пустую и холодную. Может быть, поэтому почти все ушли вместе с Вильямом, а не столпились радостной гурьбой, как представляла себе Лоретта, вокруг пианино и ее самой.
Пианино стояло на своем прежнем месте, большое, черное. Днем оно уже не производило того
впечатления, что в сумерках, когда Лоретта впервые увидела его. Корпус его был исцарапан. Подойдя ближе и открыв крышку, Лоретта обнаружила, что нескольких клавиш не хватает, а остальные были пожелтевшими и грязными. Лоретта дотронулась до одной из клавиш. Та отозвалась дребезжащим, фальшивым звуком.
Лоретта потерянно огляделась. Вместе с ней в большой комнате остались только девочки: Шарон, Джоэлла и Флоренс. Вид у них был скучающий, недовольный.
— Давайте споем, — с надеждой в голосе предложила Лоретта.
— Да ну-у! — выпятила нижнюю губу Джоэлла. — Я хочу послушать какую-нибудь музыку и потанцевать.
— Здесь же нет проигрывателя, — заметила Флоренс, высокая тощая девица в брюках и с короткой мальчишеской стрижкой.
