– И вообще-то я несвободна.
Он усмехнулся:
– И где он? Почему ты тут одна?
– А это не твое дело! Иди. И не приходи больше.
Димка вскочил и убежал, хлопнув дверью, но когда Анна, убрав со стола, вышла на крыльцо, он все еще сидел там и встал при виде ее.
– Дим, я все сказала, чего ты еще ждешь? Иди, пожалуйста! Лишнее это все…
Но он шагнул к ней – Анна отступила и прислонилась к двери:
– Дима!
Она вдруг так живо ощутила, что они совершенно одни здесь: вокруг стояли пустые дачи, сонно дышал и шуршал ночной сад, а старый дом, в дверь которого она упиралась спиной, словно подталкивал ее навстречу этому мальчику, и Анна слегка испугалась того, что может вдруг произойти между ними. Дима придвинулся еще ближе – схватив за волосы, завязанные сзади в хвост, оттянул ее голову назад и поцеловал в губы. Анна почувствовала такое смятение от этого неловкого, но страстного поцелуя, что не сразу оттолкнула его. Потом, опомнившись, с силой ударила по щеке, ушла в дом, закрыла дверь, выпила две таблетки снотворного и пошла спать.
Проснулась поздно и долго ходила как оглушенная, настолько ее развезло после снотворного. Да и день выдался тяжелый – жара стояла неподвижно, как кусок янтаря, и Анна чувствовала себя мухой, завязшей в смоле: ничего не могла и не хотела делать. Она издали посмотрела на дверь соседского дома – замок. Значит, Димка все-таки уехал. Дурацкая какая-то история, неприятная. Взяла книжку и пошла на качели-лежанку, набрав полную миску яблок и слив. Хотела было уже прилечь, как вдруг показалось, что по улице идет Сергей, о котором она за это время совершенно забыла. Сердце сразу дало сбой – да нет, это не он! Просто прохожий. И даже не похож нисколько… Улеглась с книжкой – со старым, читаным-перечитаным детективом Конан Дойля – и скоро заснула посреди девонширских болот, где Шерлок Холмс и доктор Ватсон искали собаку Баскервилей. Очнулась от звука знакомого голоса, и первое, что увидела, открыв глаза, были босые ноги Сергея. Анна так резко села, что закружилась голова, и она невольно сморщилась. Сергей стоял перед ней, держа кроссовки в руке.
– Ногу натер! – пожаловался он. – Дай мне попить чего-нибудь, а то жарища!
Пошли в дом, Анна налила ему квасу, он с наслаждением выпил:
– Вот оно, счастье!
Анна мельком взглянула, потом посмотрела внимательней: что-то он серый такой? Или это после сияющего юностью Димки он кажется таким… старым?!
– Ну, как ты здесь?
– Ты давно приехал? – ответила она вопросом на вопрос.
– Позавчера. Ну что? Работаешь? Есть что-нибудь новенькое?
Анна показала ему пару этюдов:
– Неплохо, неплохо! А это – так прямо даже замечательно!
– Ну конечно! Ты известный ценитель.
– Слушай, как хорошо-то здесь! Может, я присоединюсь к тебе, а? Нарушу, так сказать, творческое уединение?
– Нет.
– Ты уверена?
– А ты читал мое письмо?
– Читал…
– И что? Что-то не ясно?
– Как-то не верится…
– Придется поверить.
– Послушай, что не так? Я тебя чем-то обидел, скажи?!
– Все как всегда. И это ужасно.
– Послушай, ну, в принципе, я мог бы… развестись…
Анна засмеялась:
– И что это изменит?
Они молча смотрели друг на друга. У Сергея – Анна увидела – мелко дрожала какая-то жилка у глаза, ей же казалось, что она сама дрожит, как эта жилка.
– У тебя… кто-то появился? – отведя взгляд, спросил Сергей.
– Да.
– Я не верю.
– Твое дело.
– Послушай, давай поговорим как люди!
– Все, наговорились. Ты сам знаешь, ты не изменишься, я тоже.
Он смотрел на нее с несчастным видом, и Анна чувствовала – долго не выдержит.
– Сереж, не надо. Ты опоздал с уговорами.
– Так, значит? Хорошо.
Он резко встал, обулся, путаясь в шнурках, – руки у него дрожали.
– Дать тебе пластырь? Для ноги?
– Спасибо, обойдусь.
И ушел, прихрамывая. У калитки оглянулся, но Анна закрыла дверь. Жара сделалась совсем уж нестерпимой, и небо почернело. Сейчас ливанет, подумала Анна, и точно – загремел гром, но дождя пока не было. Она прислонилась к стене, потом сползла на пол, легла, свернувшись клубочком. Она не плакала, слез не было – только билась в голове мысль: ни с чем! Я осталась ни с чем. Мы оба. Ни с чем.
Наконец пошел дождь – обрушился стеной, загрохотал по крыше. Анна вспомнила, что там, в саду, остался Конан Дойл – все, пропала книжка. Встала, подумав, что надо бы запереть на ночь дверь, но когда подошла, дверь сама открылась, и что-то огромное и мокрое надвинулось на нее с крыльца – она закричала и потеряла сознание…
