Платонов, всё это время стоявший в дверях в качестве стороннего наблюдателя, увидел, как Лидия Григорьевна остановила на нем взгляд и попыталась что-то сказать. Её губы шевелились, но никто, кроме Виктора, не заметил этого. Лопатин с Шатовым отправились раздавать распоряжения в ординаторскую, оставив Платонова в палате одного. Виктор приблизился к кровати, стараясь не наступать на разбросанные по полу кровавые салфетки, которые уронила Наташа, выгребая их из-под пациентки.
— Вадик… — услышал он шёпот Беляковой. — Вадик…
— Я думаю, он в порядке, — сказал Платонов, понимая, что с Вадиком сейчас может быть всё что угодно. Лидию Григорьевну в её теперешнем состоянии надо было успокаивать любой банальщиной, какую только можно было придумать. — Он дома или в институте. Наверное, — в конце добавил Виктор, решив, что он бы на месте полиции подержал Белякова в камере сутки или двое за хулиганское поведение.
— Таблетки… — прошептала Лидия Григорьевна. — Нужно, чтобы он…
— Ваши таблетки? От давления? — спросил Платонов. — Принесёт, как решит навестить. Обязательно скажем ему.
Виктор помнил, что на истории болезни есть телефон Вадима — его мама продиктовала при оформлении. Надо будет позвонить и сказать.
Она смотрела на него глазами, полными слёз. Пересохшие губы пытались добавить что-то ещё, но Платонов ничего не мог разобрать. Он посмотрел на повязку — пятно крови неумолимо увеличивалось.
Виктор добавил скорость в капельнице почти до струйной. «Плазмалит» подходил к концу, на подоконнике уже лежал готовый пакет «Дисоли». Платонов, не дожидаясь медсестры, поменял растворы, взглянул на часы и потом — на Лидию Григорьевну.
— Вас будут оперировать, срочно. Да вы, наверное, и сами уже поняли.
Она ответила ему одними веками.
— Придётся убирать ногу. Высоко, — пояснил Виктор. — Сейчас подготовят операционную, вас поднимут туда, дадут наркоз. Не бойтесь.
Вошёл Лопатин, немного отодвинул в сторону Платонова. В руках он держал бланк, заполненный красивым сестринским почерком.
— Лидия Григорьевна, вы осознаете тяжесть своего состояния? — спросил Николай Павлович. — Вы почти год самостоятельно лечили саркому бедра, теперь развилось кровотечение из опухоли. Ваша гипертония и основное заболевание всё-таки вместе сыграли роковую роль. Если срочно не прооперировать, вы погибнете в течение нескольких часов.
Лидия Григорьевна что-то шепнула. Платонов, удивлённый высоким слогом хирурга, стоял молча, ожидая более понятной реакции пациентки и не вмешиваясь в разговор.
— Скажите спасибо вот этому доктору, — Лопатин, не оборачиваясь, рукой с бланком махнул себе за спину. — Сейчас бы дома в луже крови лежали и скорую не могли вызвать.
— Дайте ей уже подписать, — тихо сказал Николаю Павловичу Виктор. — Зачем сейчас проповеди.
— Нам нужна подпись на вашем согласии на операцию, — Лопатин протянул бланк. — Сможете расписаться?
Он вложил ей в слабые пальцы ручку, подсунул под бланк книгу с соседской тумбочки. Лидия Григорьевна вывела совершенно неожиданным в такой ситуации каллиграфическим почерком «Белякова» и уронила ручку, закрыв глаза.
— Надо поторопиться, — взглянув на подпись, сказал Лопатин. Он вышел в коридор, и Платонов услышал его зычный голос:
— Каталку в четвёртую палату!
Платонов ещё раз посмотрел на часы и решил, что поможет переложить, а потом позвонит Вадиму насчёт таблеток. Время до начала операции в ожоговом отделении у него ещё было.
Вернулся Шатов — проконтролировать отправку пациентки в операционную. Вместе с ним Платонов на простыне закинул Лидию Григорьевну на каталку. Белякова вытерпела погрузку стойко, нащупала руку Виктора в перчатке и из последних сил шепнула:
— Вадик…
«Да чтоб он провалился, этот Вадик, — вспомнив о ночном происшествии, подумал Платонов. — Но ведь просит же, как ей откажешь. Несчастная женщина…»
— Я помню, — сказал Виктор. — Таблетки. Конечно, я все сделаю.
В кармане зажужжал смартфон, откликнувшись тут же на умных часах. Платонов взглянул на экран — Балашов. Значит, пора в операционную.
— Слушаю, — ответил Виктор на звонок.
— Где ты ходишь? — Виталий был возмущён, но не сильно, а в пределах своего своеобразного чувства юмора. — Мы уже этого малолетнего преступника выгрузили из клинитрона и прикатили. Давай быстро. Надо на стол переложить, как тебе надо.
Тем временем палата опустела — Лидию Григорьевну увезли в сторону лифта. Платонов вышел в коридор, заглянул в открытую пустую ординаторскую, не обнаружил там истории Беляковой и быстро сообразил, что Шатов забрал её в операционную.
— Значит, зайду потом и позвоню этому припадочному, — решил Виктор. Лидия Григорьевна после такой тяжёлой операции наверняка пойдёт в реанимационное отделение, так что таблетки ей ещё не скоро понадобятся, там своего арсенала препаратов хватает. Так что время у него было. Он почему-то чувствовал в себе большую меру ответственности за Белякову и хотел помочь ей, чем мог.
Платонов прикрыл дверь ординаторской, увернулся от тележки с биксами, что толкала перед собой санитарка, и направился в операционную — пора была заняться ожоговыми пациентами.
