Вот какого черта? У столика в «Пирожковой» стояла длинноногая девица лет двадцати пяти, одетая в армейский камуфляж, но при этом в обычной матерчатой бейсболке серого цвета, из-под которой на плечи ниспадали шикарные темно-каштановые волосы. Екатерина Горохова, она же Катя-Горошек, один из самых известных городских туманников. Вроде бы у нее индекс равняется девяти и она единственная известная особь женского пола, ходящая в дальние рейды.
Многие считают ее красивой, кого-то привлекает ее самостоятельность и, если можно применить такое определение к женщине, брутальность. Мне же просто фиолетово – никогда не нравились крупные девицы.
– Не, это не я, – ответил я, стараясь сохранить лицо бесстрастным.
– Ай-ай-ай, мальчик, нехорошо обманывать тетеньку, – с сарказмом заявила Катерина, бесцеремонно усаживаясь на свободный стул.
В высшей степени интересное заявление, поскольку «мальчик» старше «тетеньки» лет так на семь-восемь. Обычно женщины молодятся, а тут прямое посягательство на старшинство. Или это у нее такой способ давить авторитетом? Так не на того напала.
– Послушай, Катя, – я отложил столовые приборы и без тени улыбки посмотрел ей в глаза, – я пришел в «Пирожковую», чтобы в тишине и спокойствии позавтракать. Поверь мне, когда мне хочется поговорить, я хожу в другие места.
– Насчет тишины и спокойствия – это ты погорячился, – неожиданная собеседница задорно улыбнулась, – когда ты тут тишину и спокойствие видел? А по поводу нежелания разговаривать – извини. Увидела тебя здесь и решила воспользоваться случаем. Так бы пришлось искать твой адрес или выходить на тебя через знакомых.
– Так себе оправдание, – буркнул я, понимая, что избежать общения уже не удастся, – и что же тебе нужно?
Кстати, вместе с Горошком подошли еще двое сопровождающих – невысокий худощавый блондин с собранными в конский хвост волосами, примерно одного с Катериной возраста, и крепкий рыжебородый мужичок лет так сорока пяти, но они деликатно присели за соседний столик, показывая, кто в этой компании главный.
– Знаешь, – Катя-Горошек так пристально изучала мое лицо, что я не выдержал и отвел взгляд, – ты первый мужик, отказывающийся со мной общаться. Обычно все начинают тут же распускать свои павлиньи хвосты и искать способ подката. В связи с этим извини, если что не так, но не могу не задать вопрос: ты не гей?
– Если скажу, что гей, отвалишь?
– Нет.
– Тогда какой смысл? – усмехнулся я.
– Ну так, осадочек останется.
– Горохова, давай ближе к делу!
– Ближе так ближе, – опершись локтями о стол, Катерина наклонилась ко мне, – дело такое – напарник нужен с длинным индексом. Платят прилично, но больно уж заказчик мутный. Ты про Махоню Слепого слышал?
– Это из туманопоклонников, что ли?
– Точно.
Была в городском серпентарии и такая гадюка. Официально секта носила гордое название «Церковь Тумана – истинного Бога», в народе же ее последователей называли просто туманопоклонниками. Жили они компактным поселением, облюбовав себе под место дислокации гаражный кооператив на окраине тридцать девятого микрорайона. Крайний ряд гаражей там располагался в Тумане, отчего охранный периметр пограничникам пришлось городить прямо по крышам второго ряда. Так вот, сектантам было просто жизненно необходимо если не спать, то есть в Тумане, и по их настойчивым просьбам Контора распорядилась устроить им персональный контрольно-пропускной пункт «Южный-4» прямо в гаражах. Надо ли упоминать об особой «любви» пограничников к беспрестанно шастающим туда-сюда туманопоклонникам?
Слепой Махоня был организатором секты и считался промеж адептов кем-то вроде то ли пророка, то ли представителя Бога на земле. В общем, главарь. Кто-то говорил, что он действительно слепой, кто-то утверждал, что просто прикидывается.
Члены его экзотической секты практиковали отказ от мирских благ и неприятие официальных властей, отрицающих поклонение «истинному богу». Последнее для них выражалось в нежелании работать, а соответственно, и в отсутствии каких-либо легальных средств к существованию, ибо прожить на отпускаемый по талонам продовольственный минимум было невозможно. В свете этого факта новость о найме сектой сильных туманников вызывала множество вопросов.
– Платить будут чем-то материальным? – спросил я, удивленный и заинтересованный именем заказчика.
– Ты не поверишь, деньги обещают. Пять тысяч. Если соглашаешься, то тысяча твоя.
– Пять тысяч? – моему изумлению не было предела.
Это баснословные деньги для города, я вот сомневаюсь, что мне Контора столько выплатит по результатам рейда на Анжерскую. Что же такое нужно для них добыть, куда идти?
Выслушав мои вопросы, Катя с минуту молчала. Размышляла, взвешивала все «за» и «против», при этом снова изучающе всматривалась в мое лицо. Понятное дело – судя по всему, ей до зарезу нужен напарник в этом деле, но, плохо зная меня, она опасается озвучивать секретную информацию. Наконец она пришла к каким-то выводам и решилась:
