Если бы Сэм Йетс не был так огорчен недавним телефонным разговором с женой, звонившей с Земли, он повнимательней пригляделся бы к официанту, пока тот был жив.
«Ты получишь извещение от моего адвоката», — написала ему Сесиль после того, как он позвонил ей месяц назад и сообщил, что будет работать в Службе Безопасности ООН, штаб-квартира которой расположена на Луне.
Сесиль сказала тогда, что хочет поговорить о своих чувствах. На самом деле она имела в виду его чувства… а когда он сказал ей об этом, она бросила трубку. Ну и ладно! Одной проблемой меньше!
— Вот ваш столик, — сказал араб-официант бледному, тяжело дышащему маленькому человечку, который, очевидно, гораздо дольше, чем Сэм, пробыл вдали от земного солнца и гравитации.
Ресторан «Мулен Руж» славился своей французской кухней, хотя владела им семья алжирских дипломатов, аккредитованных в ООН. Алжирцы всего лишь в третьем поколении, они не забыли еще своих египетских корней. Кабильская революция лишила их дипломатических постов, но они решили не возвращаться в Алжир. Ресторан был очень популярен среди экспатриантов, оставшихся на постоянное жительство на Луне.
Коротышка тщетно требовал себе отдельного столика, очевидно не зная, что на Луне существуют свои, особые правила. Йетс не был полицейским в полном смысле этого слова, но своей наблюдательностью всегда гордился. Вот и сейчас он внимательно следил за своим спорящим соседом по столику. Тот явно не был жителем Луны. Скорее всего, прибыл с какой-нибудь орбитальной станции.
Парадоксально, но факт: на Луне — небесном теле, сопоставимом с Меркурием, жизненного пространства постоянно не хватало, в то время как на орбитальных станциях, строившихся в вакууме, таких ограничений не было. Станцию начинали сооружать с электромагнитной оболочки, защищавшей ее обитателей от космического излучения, затем внутрь подстраивались все необходимые конструкции. Если потом требовалось увеличить объем жилых помещений, просто расширяли площадь электромагнитного щита. Орбитальные станции росли, как коралловые рифы, ощетиниваясь алюминиевыми балками, покрываясь стеклянными панелями, лениво поблескивающими в черной пустоте.
На Луне же люди жили в туннелях, с огромным трудом пробитых в скалах. Большая часть отвоеванного у камня пространства использовалась для строительства не жилья, а дорог. И все равно добраться до какой-нибудь отдаленной точки лунной колонии часто бывало довольно трудно. На орбитальных станциях такой проблемы просто не существовало — лифты, занимавшие минимум полезного места, могли в считанные секунды доставить пассажиров или груз до пункта назначения.
Конечно, было бы достаточно легко построить колонию не в недрах Луны, а на ее поверхности, но в условиях естественного гравитационного поля электромагнитные экраны не работали, что делало всю затею бессмысленной — разреженная лунная атмосфера не могла защитить людей, находящихся на поверхности спутника, от смертоносного космического излучения.
Была и еще одна причина — психологическая. С самого начала освоения Луны повелось, что все сооружения должны быть защищены многометровым слоем камня, и колонисты цеплялись за эту традицию, чувствуя себя в безопасности только под прикрытием несокрушимых скал.
В обеденном зале «Мулен Руж» было всего шесть столиков на двоих, так что предоставлять отдельный столик коротышке никто не собирался. Йетс тщетно собирался не обращать внимания на докучливую ссору, рассеянно поглядывая на других посетителей, среди которых было всего две женщины (к ним Сэм всегда проявлял повышенный интерес), пока наконец ему не принесли заказ — запеченную форель.
По другую сторону узкого прохода несколько столиков занимала делегация индийских дипломатов. Среди пятерых смуглых мужчин в строгих костюмах и узких галстуках сидела женщина в оранжевом сари. На лбу у нее Сэм заметил багровую точку — кастовую метку.
В ближнем конце зала клиентура была более разношерстной. За соседним столиком двое молодых парней громко говорили на каком-то незнакомом языке, который Йетс наугад определил как славянский.
Столик рядом с кухней занимали мужчина и женщина. Суровое лицо мужчины обрамляла густая черная борода, старившая его лет на десять. Он, как и Йетс, ожидал заказа. Свой стакан с водой бородач придерживал сверху рукой — видимо, как и спорящий с официантом коротышка, он прибыл с орбитального спутника, где по всей посуде приделывали по краям ободки, чтобы при вращении станции жидкость не выливалась. Он сидел с отсутствующим видом, ни на что не обращая внимания.
