Забудем о том, что ты по какой-то причине скрываешь своё истинное лицо, но что ты из себя великого стратега генерал-лейтенанта-то строишь?
Что, решил изменить этот мир к лучшему?
В слухах, которые до меня доходили, о Герое Лука ничего не говорилось.
Хотя я не сильно лучше, меня ведь в основном знают как святого с божественной птицей. Но у меня есть причина скрываться — дурная слава Героя Щита. Поскольку люди, узнавшие, кто я такой, всё ещё меня побаиваются, в последнее время я стал представляться святым. Хотя я то и дело слышу, как мне кричат: «Демон Щита!»
Насколько мне известно, Герою Лука скрывать свою личность незачем.
Может это… как там, государственные запросы?
Но тогда о нём слишком мало говорят.
Никто не упоминает того, что Герой Лука уладил какой-то там вопрос.
Значит, он скрывается намеренно?..
— Что же, господа, идём, — закончил Ицуки, покинул таверну и растворился в ночи.
...Похоже, до завтра городской правитель на своём месте не удержится.
Наверняка после того, как шумиха уляжется, спутники Ицуки раскроют, кто он такой, и зачитают пламенную речь. Ну, как те благородные типы, искореняющие мировую несправедливость в исторических пьесах моего мира.
Предполагаю, что затем новость об этом дойдёт до подонка-царя, и он назначит в этот город кого-нибудь ещё.
Они дебилы?.. Что ж, не буду вмешиваться — только лишние проблемы наживать.
Я немного поспрашивал о том, куда можно продать продукты, и вскоре вернулся в гостиницу.
А что до подарка Фиро? Ещё чего, стану я тратиться на неё в такой финансовой чёрной дыре.
Конечно, увидев, что я вернулся с пустыми руками, Фиро мне что-то наговорила, но я её проигнорировал.
На следующее утро я, как и ожидал, услышал историю о том, что в город тайно прокрался отряд авантюристов и сверг местного феодала.
Пока я ходил по городу, на глаза мне неожиданно попался Ицуки, о чём-то беседующий с миловидной девушкой, которая то и дело всхлипывала.
— Спасибо вам огромное.
— Ничего-ничего, это сущий пустяк. Но помните, это секрет.
Господи, тоже мне секрет. Ага. Мои догадки подтвердились. Теперь ясно, почему об Ицуки всё не было никаких вестей.
Он из тех людей, кто считают себя незаметными, неприметными, но на самом деле — великими.
Получать от этого удовольствие — это уже немного извращение.
Скрывает свою личность, чтобы угождать своему тщеславию; противно даже. Иначе ты бы в таком людном месте не разговаривал. Во всяком случае, я понял, что его, в отличие от меня, ни в чём не обвиняют.
А девушку, насколько я понял, чуть не взяли в счёт её долгов по налогам, при том ей нужно заботиться о старике, который прикован к постели. Видел такие истории.
Смех да и только. Мы торопливо покинули город.
Через полдня пути мы добрались до деревушки, что находилась на границе с соседней страной.
Вся еда, которую мы вчера не успели продать, раскупалась на ура. Всё-таки, в деревне мор.
Однако деревня полнилась пришлым народом.
Судя по одежде, они даже не из этой страны.
— Эй. Вы там...
Кажется, соседняя страна — это та, в которой недавно покончили с тиранией короля.
Они заезжие торговцы?
Посмотрев на ассортимент моей повозки, некоторые начали торговаться.
Они хотели приобрести что-нибудь не за деньги, а за бартер3. И ладно бы они предлагали лекарственные травы, но они говорили о древесине… и даже о деревянных поделках. Я выбрался из повозки и спросил, как они тут оказались.
— Мне бы всё же денег.
Солома, верёвки, уголь — это всё хорошо, но их тяжело сбыть. А вот траву я бы у них купил, из неё потом лекарства можно сделать.
— Простите, но нам почти нечего вам продать...
Селянин оказался таким тощим, что того и гляди ветром сдует.
— ...Я устрою раздачу еды, вы хоть поешьте.
Раз уж такое дело, я одолжил в деревне большую кастрюлю. Селяне охотно помогали мне — среди них тоже оказалось немало страдающих от голода.
— Огромное вам спасибо!
Они принялись жадно поедать мою стряпню.
За едой я спросил у них о причинах мора.
Как оказалось, всё шло неплохо, пока не свергли того тирана. Сначала-то после этого снизили налоги, и жить стало немного легче.
Но вскоре всё вернулось на свои места.
В этот раз налоги повысило уже так называемое сопротивление.
— Но почему? Плохого короля же свергли?
— ...Видите ли, на управление государством нужны деньги, а налоги пришлось поднять, чтобы избежать сокращения армии.
Понятно. Значит, плохой царь оказался вовсе не тираном, а просто поддерживал минимально необходимую численность войск.
Государство без народа — не государство, но и государство, не способное защитить народ — тоже не государство...
Если слушать о короле лишь слухи о том, какой он плохой, то, естественно, его свергнут.
Конечно, я про этого короля ничего не знаю, но почему-то чувствую себя его собратом по несчастью. Бывает так, что приходится делать плохие вещи, даже когда полностью отдаёшь себе отчёт в том, что они плохие.
Впрочем, король-подонок этой страны плох просто потому, что идиот.
— Правительство сменилось, но жизни не стало. Поэтому мы взяли всё, что только можно продать, и бежали в более богатый Мелромарк.
