– Я только что беседовал с доктором. Он говорит, могло быть намного хуже.
– Ага, если б меня переехал самосвал. Я гляжу, нас выпустили.
– Мы официально освобождены около часа назад. Обвинения сняты.
– С чего бы это? Потому, что они впустили душегубов в камеру, а те нас поколотили?
– Нет. Потому что один из окружных судей – близкий друг нашей семьи.
– Удобно.
– Я так и думал, что тебе понравится. Доктор вернется ближе к ленчу, чтобы осмотреть тебя. По-моему, тебе стоит задержаться тут на пару деньков.
– Нет уж, спасибо. Я не настолько плох, – Инди спустил ноги с кровати, стараясь не обращать внимания на боль. – Дай мне одежду.
Шеннон хмыкнул и протянул руку за одеждой к нижней полке стального стеллажа.
– Мне почему-то так и казалось, что ты не захочешь тут ошиваться.
– Мне надо успеть забрать вещички из «Блэкстоуна», пока я не разорился.
– На сей счет не беспокойся, – небрежно откликнулся Шеннон.
– Почему это я не должен беспокоиться? – натягивая брюки, осведомился Инди.
– Я продлил твое пребывание в отеле на пару дней. Об этом уже позаботились.
– Ты?!
– У нашего семейства в «Блэкстоуне» небольшой кредит, так сказать.
– А-а! В таком случае, спасибо. Как ты себя чувствуешь?
– Я-то в норме, – потирая бок, проговорил Шеннон. – Это на тебя все обрушилось.
– И что же вы с братьями решили насчет Капоне?
– Хороший вопрос. Надо потолковать с ними сегодня же. Решение будет нелегким, это уж я уверен.
– Желаю удачи.
– Скажи, а ты не раздумал повидать нынче вечером доктора Заболоцки?
– Кого?
– Мужика, который нашел Ноев ковчег. Он русский врач. Теперь живет в Сан-Франциско. Бежал, когда большевики захватили власть.
– А, да-да, – без воодушевления отозвался Инди. Это сейчас интересовало его в последнюю очередь. – Ты думаешь, стоит?
– Ничего не могу тебе обещать. Но мне, и правда, хочется, чтоб ты пошел. Сделай мне такое одолжение. И потом, тебе стоило бы повидать его дочь Катрину. Я влюбился в нее, хотя говорил с ней всего пару минут.
– Влюбился, а? – кривляясь и морщась, Инди надевал рубашку. Шеннон по натуре независим и так просто не влюбляется. Более того, прежде он лишь единственный раз признался в подобных чувствах.
– Ага, по-моему, да. По-настоящему.
Инди было наплевать и на девушку, и на ее отца, но он понимал, что идти на попятную поздно – тем более, после того, как Шеннон оплатил его номер в «Блэкстоуне».
– Объясни-ка мне еще разок, о чем он будет толковать в церкви?
– Во-первых, я этого не говорил еще ни разу, по-моему. Вообще-то он собирался выступить в литовской церкви на Вуд-стрит, но когда тамошний пастор сообразил, что об этом станет широко известно, то пошел на попятную. У большей части его паствы на родине остались семьи, и он побоялся, что это навлечет на них беду.
– Русские не имеют власти на Литвой.
– Дай срок, – возразил Шеннон. – Я слыхал, у них серьезные виды на Европу.
– Значит, ваш священник предложил свою церковь, – оглядываясь в поисках туфель, заключил Инди.
Шеннон отыскал его туфли под кроватью и вручил владельцу.
– В нашей конгрегации ни русских, ни литовцев, – он ухмыльнулся. – Но наши двери открыты и для литовцев, и для всех прочих любопытствующих. Событие обещает быть интересным.
– Ладно. Сегодня я не стану напрягаться. Увидимся вечером.
– Великолепно! Инди, у меня на сей счет весьма добрые предчувствия.
– В каком это смысле?
– Я почти уверен: тебе эта встреча что-то даст.
«Добрую порцию смеха», – подумал Инди, но вслух говорить этого не стал.
Он перечитывал статью в «Чикаго Трибьюн» уже второй раз. Читал он медленно и внимательно, чтобы не упустить ни одного слова. Хоть он и прожил в Америке десять лет, но владел английским хуже, чем следовало бы. В статье шла речь о планах поисков Ноева ковчега на горе Арарат, расположенной в Турции – на его родине. Надо что-то предпринять, чтобы остановить Заболоцкого, пока не поздно.
– Что ты там вычитываешь? Вид такой, будто ты собрался прожечь газету взглядом.
Исмаил поднял глаза на свою молодую жену Джейлу, залюбовавшись ее черными как вороново крыло волосами, рассыпавшимися по плечам. Она только что уложила полуторагодовалого сынишку в колыбельку для послеобеденного сна.
– Сама глянь.
Джейла пробежала статью глазами куда быстрее мужа, потом снова посмотрела на него.
– И что же ты думаешь?
– Этого нельзя допустить. Час явить миру Ковчег еще не пробил. Ты же знаешь священное писание. Искупитель еще не пришел.
– Не говори так, будто ответственность за судьбу мира лежит на твоих плечах. Если тот человек хочет поехать в Турцию, тебе его не остановить.
– Но он должен быть остановлен!
– Исмаил, ну пожалуйста! Тебе следует подумать о семье. Может, он передумает или вовсе ничего не найдет. Подумай о детях.
Она права. Может, из этой затеи ничего и не выйдет. Но все равно, стоит немедленно связаться с братом и предупредить его. Самого Хасана найти нелегко, но в Стамбуле есть люди, которые доставят весточку Исмаила брату.
Отодвинув стул, он поднялся.
– Ты куда? – встревожилась жена.
