– Не беспокойся, – взял ее за руку Исмаил. – Только пошлю телеграмму в Стамбул. Следует сообщить Хасану, а уж он сам обо всем позаботится.
Влага висела в воздухе липкой пеленой, но когда Инди покинул «Блэкстоун» и зашагал вверх по Мичиган-стрит, с озера потянуло свежим ветерком. Под вечер прошел дождь, и скользкие тротуары блестели, как зеркала. Церковь Шеннона находилась примерно в миле южнее отеля, поэтому Инди решил прогуляться пешком.
Теперь он радовался, что заставил себя выйти. Прогулка дала возможность проветриться и размять больные, ноющие конечности. Доктор, наверное, порекомендовал бы обратное, но кто, как не сам Инди, может знать особенности своего организма и его способность быстро оправляться от ран.
В конце-то концов, он и так весь день в отеле то отмокал в ванне, то валялся в постели, то заказывал еду в номер. Ушибы все еще ныли, но Инди чувствовал себя не в пример лучше, чем утром. Впрочем, он все равно не ускорял шага и намеревался лечь пораньше, чтобы на завтрашней встрече с Ангусом О’Мелли не выглядеть помятым.
Сегодня днем Инди звонил на кафедру археологии Чикагского университета; там сказали, что О’Мелли вышел. Когда же Инди назвался, секретарша сразу сообщила, что О’Мелли получил его телеграмму и хотел бы встретиться с доктором Джонсом как можно быстрее.
– Меня это вполне устраивает, – откликнулся Инди и назначил встречу на завтра, на половину третьего.
– Ой, подождите минуточку! – встрепенулась секретарша. – Доктор О’Мелли только что вошел. Я ему скажу, что это вы звоните.
– Индиана, как поживаете? – загрохотал в трубке голос О’Мелли. Инди даже пришлось отвести ее подальше от уха.
– Прекрасно. Я только вчера приехал. – Подобное самочувствие вряд ли пристало называть «прекрасным» – но не рассказывать же, что едва приехав, направился прямиком в бордель, откуда угодил за решетку, а там был ночью избит Аль Капоне и еще парой гангстеров. – Пожалуйста, зовите меня просто Инди.
– В общем, я рад, что вы позвонили… Инди. Ваша телеграмма доставила мне большую отраду. Момент как нельзя более подходящий. Как раз сейчас один из моих подчиненных совершенно неожиданно увольняется, так что на лето у меня открывается вакансия на полставки, если вас это устраивает.
– Не исключено. А как насчет осени?
– К тому времени я выбью для вас ставку преподавателя, если вы захотите остаться с нами.
– Великолепно! – Похоже, О’Мелли твердо намерен сдержать свое слово.
– Инди, вот только одно «но». Я не уверен, что вам придется читать только кельтскую археологию. Мы предпочитаем, чтобы наши работники проявляли максимальную гибкость. Правду сказать, вам придется летом читать вводный курс с упором на североамериканскую археологию.
– А-а, ну, я как-нибудь это переживу, – Инди изо всех сил старался скрыть радость, охватившую его при столь неожиданном и столь желанном уточнении.
– Не беспокойтесь. Я уверен, что вы легко справитесь.
– Мне тоже так кажется.
– Я смотрю, вы запланировали прийти завтра в полтретьего… У меня как раз перед этим назначена другая встреча, но вряд ли она продлится долго.
– Тогда до завтра, – сказал Инди и дал отбой. Нет, он ничуть не против на время забыть о кельтах. Ни в малейшей степени.
Священная церковь Новой Жизни ничуть не напоминала привычные храмы: ни колокольни, ни заостренного купола, ни витражей, ни стрельчатых окон; не оказалось даже внушительных ворот – просто непритязательное двухэтажное кирпичное здание с обыкновенной дверью. Когда Инди подошел, туда входило человек десять белых, немного опередивших Инди. Он последовал за ними внутрь и зашагал по проходу мимо рядов деревянных скамей, высматривая свободное местечко.
Прямо с порога Инди уже услышал корнет Шеннона, игравший в сопровождении кларнета и фортепиано. Ансамбль из трех музыкантов сидел в глубине церкви, перед собравшейся аудиторией. Музыка должна была создать успокоительный фон; сейчас Джек исполнял самую безмятежную пьесу из всех, какие довелось Инди когда-либо слышать. Обычный для Шеннона шквал мятежных шестнадцатых и тридцать вторых нот сменили долгие, протяжные звуки, наводившие на мысль, что Шеннон медленно раскачивается. Совершенно исчез диссонанс, уже казавшийся неотъемлемой частью этого инструмента, сменившись плавной, текучей мелодией, ласково переливающейся над собранием.
Инди предпочел бы сесть сзади, но все последние ряды были уже заняты, и по большей части белыми, как и он, пришедшими в эту церковь впервые. Отыскав свободное место в пятом или шестом ряду, Инди сел. Шеннон кивнул ему, не прерывая игры. Интересно, как прошел его разговор с братьями? Надо спросить Джека, как только вечерняя проповедь закончится.
