— Я разве до сих пор не сказал? — развел руками менеджер. — Я прошу вас возглавить проект, связанный с поисками чаши Грааля. Для начала — исследовательскую часть, но если пожелаете, то и экспедиционную.
— Поиски чаши Грааля? — ошарашенно переспросил Джонс. — И вы утверждаете, что это серьезно?
— Найдены сенсационные документы… — начал было Бьюкенен.
Коллега Ренар остановил его:
— Месье Джонс, вы обязательно получите всю необходимую информацию, как только дадите ваше согласие.
— Да, разумеется, — согласился менеджер. — Дело в том, Инди, что с некоторого времени мы вынуждены соблюдать осторожность. У нас был руководитель, тоже непревзойденный специалист, но он неожиданно пропал.
— Пропал?
— Да. И никаких разумных объяснений этому у нас нет. Он пропал где-то в Венеции, остался только его ассистент — доктор Шнайдер.
— Теперь понимаю… — задумчиво произнес Джонс. — Даже не знаю, что вам ответить, Джей. Сейчас я просто не могу никуда уезжать, иначе я запросто потеряю профессуру. Знаете, призрак Великой депрессии витает надо мной каждый семестр. Это я вам как другу говорю, строго между нами.
— Проект хорошо финансируется, — негромко напомнил Бьюкенен. — И проблемы со всеми вашими долгами могут решиться сами собой.
— Почему бы вам не найти специалиста именно по древнему христианству? — с надеждой предложил Джонс. — Я ведь специализируюсь в другой области. Пригласите, к примеру, моего отца, Генри Джонса. Во-первых, если верить многочисленным отзывам, он знаток христианских реликвий, а во-вторых, обожает безумные идеи и разнообразные сказочные истории.
— Индиана Джонс не верит, — сообщил сбоку француз. Акцент его опять заметно усилился.
— Ничего, поверит, — буркнул Бьюкенен краешком губ. Некоторое время он размышлял, затем решительно заявил: — Пожалуй, будет лучше сказать вам правду. Дело в том, что ваш отец и был руководителем проекта. Именно он пропал в Венеции.
Джонс-младший долго молчал, растерянно глядя на собеседника.
— Вы что, сотрудничали с моим отцом? — наивно спросил он.
— Да.
— Но ведь он не занимается практической археологией, он же давно все бросил!
— Возможно, вы недостаточно его знаете, Инди? Откровенно говоря, я всегда догадывался, что у вас сложные отношения. Простите.
— Вы утверждаете, что он пропал?
— Совершенно верно. Двадцатого августа.
— Это нелепость, — объявил археолог. — Я знаю своего отца достаточно, чтобы посоветовать вам просто подождать. Скорее всего он сидит в какой-нибудь заброшенной библиотеке, у него остановились часы, он не знает, сколько прошло времени. Или, скажем, вполне мог заснуть в постели какой-нибудь юной ассистентки, а проснувшись, забыл вернуться на работу — такое с ним уже бывало. Заблудился, потерял очки, передумал искать чашу Грааля — да что угодно! Я к тому, что вы напрасно опасаетесь чего-то серьезного, Джей.
Менеджер терпеливо выслушал.
— Я вас не тороплю с решением, Инди. Думайте. Доктор Ренар через два дня улетает обратно в Европу, и, надеюсь, мы успеем до этого времени вернуться к нашей теме.
— Вы, американцы, поразительно не похожи на англичан, — откликнулся Ренар с неожиданной горечью. — Вас совершенно невозможно понять.
— Знали бы вы мою маму, — сказал доктор Джонс, вставая. — Она была русской. Вот уж кого действительно нельзя было понять.
Бывают дни, когда события мчатся, как хорошо отлаженный «Форд-Т» по магистрали Чикаго — Спрингфилд. И нестерпимо хочется пригнуться, спрятаться от бьющего в лицо ветра, и тоскливая пустота распирает грудь, потому что вдруг понимаешь: благоустроенное шоссе неизбежно кончится. Чем? Кто знает? Обрывом, водопадом, рекой Стикс?..
Трудно представить, но иных дней в жизни сорокалетнего Индианы Джонса не было.
Сначала он позвонил Маркусу Броуди, другу отца, — человеку, который по праву именовался «давним другом профессора Джонса» еще до того, как Индиана стал сыном профессора Джонса.
Он позвонил, разумеется, только утром, по прибытии на работу — из преподавательской, чтобы не тратить собственные деньги. В самом деле, якобы пропавший Джонс-старший — профессор нескольких университетов Европы и Америки, известный ученый, оставивший серьезную науку лет десять назад из-за необъяснимой старческой блажи, — в свое время входил и в попечительский совет Чикагского университета. Почему бы университету не оплатить никчемный звонок? Это будет справедливо. И сыновья совесть таким образом очистится.
Звонок был междугородним, в Старфорд.
— Здравствуйте, Маркус, — сказал Индиана с нежностью. — Узнали? Нет, у меня как раз все в порядке, но вот мой старик, похоже, в очередной раз загулял. Исчез, как ни странно это звучит. Не затруднило бы вас проведать его, вдруг он попросту сидит дома и вспоминает ушедшее детство?
— Здравствуй, Инди, — издалека сказал ему Маркус Броуди. — Генри сейчас в Европе. Я недавно получил от него письмо. Из Венеции. Но если ты просишь, я обязательно съезжу к нему домой.
— Спасибо, Маркус, — попрощался Джонс, и на том разговор исчерпался.
