Давно это было. Ещё Великий Байкал не ведал, что любимая дочь Ангара сбежит от него к Енисею. Ещё богатырь Орхон не превратился в каменный столб. Ещё не знали лесные звери, кто такие люди.
Бабушка Манзан Гурмэ — мать-богиня всего сущего — предложила зверям разобрать подарки. Первыми были медведь, ирбис (снежный барс) и рысь.
— Я возьму силу, — и медведь забрал острые когти и бурую шкуру.
— Я возьму ловкость, — ирбис забрал тёплую шкуру да длинный хвост.
— Я заберу хитрость, — рысь забрала себе чуткие уши с кисточками и неприметную шкуру, способную слиться с любым деревом.
Когда появились люди-охотники, звери были уверены, что победят. Только медведя легко загоняли в ловушки и силой отбирали когти. Ирбиса выслеживали из-за красивой шкуры, а ловкость ему не помогала. Долго не могли люди поймать лишь рысь. Стала она самым желанным трофеем для охотников. Где она прячется? Где её дом? Что она взяла в подарок от Великой богини-матери? Ведь остальные дары люди отбирали легко.
А рысь сидела на ветвях высоких деревьев и думала, как бы отучить людей искать её? Как бы напугать, заставить себя бояться больше, чем сильного медведя, за которым по одному не ходят, и ловкого ирбиса, чья шкура на зависть соседям висела в богатых юртах?
Однажды рысь увидела одинокого охотника, что искал её уже не первый месяц. Шёл он, потирая шею от укусов комаров, расслабленный, ничего не чующий. С ветки на ветку тихо ступала она, следила за человеком, пока тот не подошёл к бегущему ручейку и, вовсе никого не опасаясь, наклонился попить студёной воды. Тут-то и прыгнула хитрая рысь, вгрызаясь в самое основание шеи, мгновенно убив врага.
Много веков прошло, но охотники помнили: в горах и лесах нет опаснее зверя, чем следящая за тобой рысь…
Величественные горы Морского хребта Центральной Бурятии в это время года были особенно прекрасны. Насыщенная зелёная трава щедро покрывала одеждой каменных исполинов, а нежные лилии всех цветов и оттенков украшали это богатое убранство.
Хрясь! Сухая ветка сломалась под ногой убегавшей от преследователей девчонки, эхо предательски передало ватаге мальчишек, в каком направлении движется беглянка. Неслась что было сил! Ещё бы, ведь Шоно[1] остался недовольным её выигрышем, нечего было выпендриваться приезжей! Кто только за язык тянул, что сумеет обогнать самого быстрого. Да и как обогнала-то? Срезала через дворы и перемахнула через пару заборов, а потом с наглой улыбкой говорила, что не было оговорено, каким путём придёт к финишу первой.
— Взяяяять куницу и мордой в конский навоз! — прорычал Шоно. — К нам во двор как раз новую партию привезли!
И началась погоня. Ноги сами несли в предгорья, легко преодолевали каменные препятствия, пока не вынесли на равнину с реками и вековыми деревьями. Дыхание ровное, сердце стучит учащённо, но в крови такой адреналин! И ни капли страха.
— Окружай её! Не выпускать! За хлюзду платить надо, куница! — орал Шоно, раздавая указание своей своре.
— Выкуси, тупой волчок, — ободряюще шептала себе Индиана, продолжая работать лопатками. — Всё равно не достанешь!
Впереди кучно росли кедры, запах хвои подействовал одуряюще, девчонка вмиг забралась на самый ветвистый кедр. Как ей это удалось? Сама не поняла. Обхватила ствол руками и ногами, каждая ветка сама под пятки поддавалась. Растянувшись на ветке, затаилась, поджидая преследователей.
— Где она? — озирался главарь, не додумываясь поднять лицо вверх.
— Она сюда побежала! Наверное, за стволом спряталась.
— Осмотрите здесь всё, — Шоно был старшим сыном сельского старосты, его авторитет непререкаем.
Судьба распорядилась, чтобы макушка мальчишки оказалась под самой веткой, на которой устроилась Индиана. Искушение было слишком велико, башка Шоно, словно чёткая мишень, располагала очень…
— Банзааай! — кедровая, ещё толком не созревшая шишка полетела прямо в самую маковку.
— Ёккарганай! — злющие узкие глаза поднялись ввысь, рука в угрожающем жесте замахнулась кулаком, — Лучше сейчас сама слезай! Не то хуже будет, караулить останемся, мы хоть всю ночь здесь сидеть можем, не то, что ты, глупая куница.
— Вот и сидите хоть всю ночь, а мне пора! — невероятно ловко девчонка перепрыгнула на соседний кедр. И на следующий, и ещё на следующий, быстро увеличивая расстояние между собой и изумлёнными преследователями.
— Ох, Шоно, не правильно тотем определил, — к ватажке обалдевших мальчишек подошла красивая молодая женщина. — Она не куница, она — рысь.
— Бештекты? Что вы здесь делаете?! — удивился Шоно неожиданному появлению Саи, слывшей необщительной затворницей, сторонившейся жителей посёлка и особенно приезжих.
— Искала лекарства для её отца, — шаманка кивнула головой в сторону спрыгнувшей с кедра тоненькой фигурки. — Теперь нашла. Эжины[2] будут довольны.