Во взглядах всегда было одно и то же, а вот людей вокруг с каждым днем становилось все меньше...
- Так... - деловито протянул Казюка, ловко раскидывая пальцами раскрывающиеся квадратики файлов. - Лять, сколько отчетов... Сколько писанины. Почему нельзя просто всех объединить и указать "убит инфицированным животным"... Отчетность, мать ее. Так, номер автомата... Нахрена он им?! Можно подумать, эта железяка еще пригодится...
Олег посмотрел на часы. Старые, электронные. Показывающие только время и ничего кроме него. Еще с двадцати четырех часовым делением, так что нужна была определенная сноровка, что бы мерить ими местные сутки. Современным часам не с чем было синхронизироваться на Индигирке, поэтому они тоже остались на Земле в сейфах компании-нанимателя до возвращения сотрудников.
До начала смены оставалось меньше десяти минут. Этого было вполне достаточно, чтобы забежать в барак, спрятать в тайнике новые магазины и "Макаров". Но тут планы Соколова спутали возбужденные крики со стены и шипение рации, закрепленной на плече у Казюки.
- Конвой, приближается конвой!!! - прохрипела рация, и примерно это же повторил десяток возбужденных голосов над головой Соколова. От одной этой фразы оживились почти все, кто мог это слышать. Рабочие китайцы вовсе прекратили работу над остовом вертолета и с любопытством потянулись ближе к въездным воротам.
Казюка поспешно выключил голопланшет и убрал его в карман. В воспаленном мозгу Соколова началась дикая борьба между желанием посмотреть, что интересного будет в новом конвое, и между необходимостью строго и без опоздания заступить на смену. Он невольно переминался с ноги на ногу, принимая решение. В конечном итоге любопытство взяло верх, и парень быстро побежал к лестнице ведущей прямо на стену над въездными воротами.
- Чего встали, работайте! - грозно крикнул Казюка остановившимся китайцам.
Те сделали несколько шагов назад к обломкам вертолета, но остановились, как только комендант отвернулся.
Хватаясь руками за мокрые холодные перила, Соколов быстро забрался наверх, громыхая ботинками по стальным ступенькам.
На стене царило оживление, люди в потасканных камуфляжных костюмах тоже переминались с ноги на ногу, то облокачиваясь на защитный выступ, то отходя от него, явно пребывая в нетерпении. Прибытие конвоя было событием еще более редким, чем появление какой-нибудь "реликвии". И в отличие от последней несло с собой нечто более ценное, чем пустые воспоминания и мечты о будущем. Конвой привозил новости.
Олег нетерпеливо посмотрел на часы. Если сразу со стены рвануть на смену, то он может простоять здесь где-то пять минут. Этого будет явно недостаточно, чтобы одним из первых узнать все новости, но хватит, чтобы посмотреть, кто приехал и таким образом создать себе пищу для размышлений, пока он будет занят рабочими обязанностями.
Лагерь располагался на возвышенности, склоны которого заросли деревьями и редким кустарником. Как и положено, перед стеной периметра все они были спилены, а кустарник вырублен, чтобы ночью никто не мог подкрасться под их покровом. Местные умельцы растянули вдоль стены самую простую сигнализацию - пустые консервные банки и различные небольшие железки, примотанные к нескольким рядам обрывков веревок, транспортных строп, и стальных тросиков. Подобная сигнализация уже не раз доказала свою эффективность, особенно в ночное время, когда у червей начинался пик активности, но не могла гарантировать полной безопасности. В особо ветреную погоду железки непрерывно издавали шум, а последний случай, когда небольшой червь забрался в лагерь и инфицировал работника вышедшего по нужде, был две недели назад.
Беднягу обнаружили утром, так и сидящим над дыркой в полу. Паразит уже успел пустить корни ему в мозг, так что спасти работягу не удалось. Если честно, Соколов вообще не мог припомнить случая, чтобы вообще удалось спасти хотя бы одного инфицированного.
Получалось так, что высота стены и нахождение ее на самой максимальной точке возвышенности открывали прекрасный вид на, кажущийся бесконечным, желто- коричневый ковер осеннего леса, убегающего вдаль до самого горизонта, и смыкающегося там с густыми темными облаками. Первое время, где-то недели две, этот вид очень нравился Соколову, особенно в закат, когда небольшое местное солнце садилось над верхушками деревьев, отбрасывая на них ярко красные отблески. По первости, привыкший к плотной городской застройке, Соколов находил этот пейзаж очень красивым. Особенно долго он не мог привыкнуть к тому, что можно дышать без маски-респиратора, которая всегда была неотъемлемой частью городской жизни. Со временем у него, как и всех остальных, даже исчез рубец на коже лица, который появлялся от частого ношения подобного устройства.
