Существовали и другие формы оплаты. В царском хозяйстве, например (Артх. II.24), наемным работникам (по-видимому, и рабам) выдавались продовольствие и месячная заработная плата, равная 1 1/4 паны — сумма ничтожная, если сравнить с окладами придворных, исчислявшимися сотнями и тысячами пан V.3).
Поскольку договор о найме (если он оформлялся) содержал обязательства обеих сторон, за их нарушения устанавливались наказания. Так, по Ману (VIII.215–217), наемный работник, отказавшийся выполнить работу, штрафовался на 8 кришнал[1313], не закончивший ее не получал ничего. Если работник был болен, но, выздоровев, работу выполнял, ее следовало оплатить.
За отказ выполнять уже оплаченную работу полагалось более суровое наказание: по Яджнавалкье (II.193) — возвращение денег в двойном размере, по Нараде (VI.5) — принудительная отработка с возвращением суммы в двойном размере.
В «Артхашастре» (III.14) случаи нарушения договорных условий разбираются подробнее; иногда ответственность нес также и наниматель: если договор был заключен, а нанятый отказывался выполнять работу, с него брали штраф 12 пан; но если он готов был приступить к работе, а хозяин не желал ее предоставить, последний штрафовался в том же размере. Если работник не закончил работу по вине хозяина, он мог требовать всю сумму. Если наниматель отказывался оплатить сделанную работу, с него взимали десятую часть условленной платы или же 6 пан (III.13). Если работник взял деньги вперед и отказался выполнить работу, его штрафовали на 12 пан; если он получил плату, то без согласия работодателя не имел права наниматься к другому; если работа выполнялась не так, как было условлено, работодатель мог ее не оплачивать. Многочисленные правила касались отношений артели и хозяина, а также внутри самой артели.
Формально договор о найме с работодателем должен был быть соглашением между двумя равноправными сторонами. На деле же часто все обстояло иначе, ибо экономическое и социальное положение их было различным. Работать на других за плату многих кармакар заставляла не только бедность, но и сословно-кастовое положение. В своем подавляющем большинстве они были шудрами и низкокастовыми.
Действительные отношения между кармакарами и работодателями определялись в конечном счете ведущей формой эксплуатации в древней Индии — рабовладельческой. Хозяева, естественно, стремились приравнять наемных работников к рабам. Хозяину они представлялись общей массой зависимых от него людей, хотя первых он покупал на определенный срок.
На работе и в обыденной жизни оба разряда зависимых зачастую не отличались друг от друга. В джатаке № 340 (III.129) собственностью богача — сеттхи — называются и рабы и кармакары: бог Индра, желая разорить богача, уничтожил не только его имущество, но и его кармакар. В «Артхашастре» (IV.13) предписывается предавать смертной казни женщин, вступивших в связь с рабом (dasa), слугой (paricaraka) и человеком, отданным в залог (ahitaka). Пища работников в царском хозяйстве по количеству и качеству не отличалась существенно от пищи раба (Артх. II.15; II.24). Так же как рабы, кармакары могли быть подвергнуты телесным наказаниям. Уже у Апастамбы (II.11.28.2–3) сказано о допустимости избиения палками наемного пахаря и пастуха за нерадение.
