— Махакали и атаман! — весело отвечали им марширующие гуркхи-солдаты, легко, как выяснилось, таскающие часами груз в треть своего веса и любящие приказы.
Кричалка! Они славили Кали, богиню смерти, и меня, их субедара, атамана или еще не пойми кого. Превратили меня в божество…
Если бы не их выбранные командиры, хрен бы я за месяц с небольшим смог бы превратить банду горцев в подобие батальона, отвечавшего моим хотелкам, или, как мечталось Ранджиту, в полк — в гуркха кампу. Знамена, барабаны, кричалки, марш с ружьями на плече — наш «Петр Алексеевич» Сингх был в восторге. На его глазах формировалась армия нового строя, и уже парочка сводных батальонов из местных несикхского происхождения почти готова — набор вот-вот должен был завершиться. Наш пример оказался заразителен.
«Джаи Махакали!» Да, мои чертенята поклонялись богине Кали и даже меня ей посвятили. Вкопали столб посредине двора мечети-казармы, слегка его надрубили у самой земли, притащили тощего, ростом с большую собаку вола, снесли ему башку — Рана постарался одним ударом — и измазали мне все лицо кровью. Я теперь любимец богини смерти, от моего чиха разбегаются тигры, все женщины трепещут, меня вожделея, а враги, как суслики, прячутся в норы… Короче, я крут, как вареное яйцо, тем более что у меня есть подкинжальный ножик.
О, с этим ножиком забавная вышла история.
Рана как-то раз углядел у меня сей гаджет и разорался на всю казарму. «Ну все, писец! — подумал я. — Опять пойдут резать фанатиков-нихангов».
Шастали тут такие парни в синем, называли себя бессмертными, пока мои гуркхи не объяснили им, что здесь вам не тут. Те кидались своими острозаточенными кольцами-чакрами, да только поди попади в моих недоросликов! Вырезали пару десятков, крику было на пол-Лахора — бежали неробкие ниханги! Ранджит очень веселился — его эти парни из Золотого храма самого до печенок достали своим беспределом.
Оказалось, что резня отменяется. Рана орал про другое. Про то, что мы одной крови. В смысле гаджетов. У гуркхов в ножнах не один кукри наличествовал — еще был маленький, но очень острый ножик для свежевания туш и еще один, тупой, игравший роль огнива. Как говорится, у дураков мысли сходятся, а у умных — приспособы. Меня с тех пор еще сильнее зауважали.
Бам-бам-бам! — лупили в барабаны приданные батальону дробильщики. Уи-уи-уи! — надрывались флейтисты.
Мы как-то незаметно обросли вспомогательными войсками — не только музыкантами, но и квартирмейстерами-фуриями, хранителями времени (теми, кто отбивал часы на гонге), джанда бадарами, ответственными за уход за знаменами, водоносами, халаси, смотрителями за палатками, поварами-лангри, сарбанами, приглядывавшими за батальонными верблюдами, бельдарами-пионерами, посыльными-харкарами… Короче, как я ни упирался, а вышел полноценный полк — пять боевых рот и масса обслуживающего персонала.
Ничего бы не получилось, если бы не ежедневный присмотр Ранджита. В лице моего гуркха кампу он нашел себе игрушку и объект ежедневного попечения. Английские мушкеты, порох, боеприпасы? Арсенал махараджи распахнул свои двери, и впечатляющий результат контрабанды — а что вы еще хотели? — был к нашим услугам. Заходи, дорогой, бери что душе угодно! Но не забывая, что кремни — жуткий дефицит, а патроны сами крутите, коль руси-казачки такие способные. Нужна единая форма, желательно зеленого или салатового цвета? Получите — распишитесь: белая домашняя холстина моих горцев за пару суток выкрашена в подобие хаки. Нужны барабанщики и дудочники? Вельми-понеже — вот вам конкурс стукачей и флейтистов, только выбирай! Вся мощь сикхского царства омывала нас теплой, ласкающей волной!
Глупость, конечно. Как можно за месяц создать боеспособное пехотное подразделение?
— Петр Василич! — чуть не рвал рубаху на груди замученный Ступин. — Ну как мне успеть, а? Захождение колонн, перестроение в каре, стрельба плутонгами, дистанция на марше? Годы! Века нужны мне, чтобы чернорожих чему-то обучить! Хорошо хоть со стрельбой и перезарядкой все неплохо — научил их нашему приемчику прикладом пулю прибивать (4).
Чернорожие… Прилепилось с Куруха-толмача — на самом деле, гуркхи были скорее желтолицыми, а про сикхов я вообще молчу. Иконописные лики этих парней Ранджита, если бы не бешенные глаза и темные-темные лики, напоминали скорее греческие профили. Порой они из-за своих длинных прямых носов казались мне потомками армии Александра Македонского…
Что же касается практического применения гуркхов, это был, что называется, камень преткновения. Ранджит хотел видеть в них образец, эталон. Мне же было понятно, что это лучшие егерские части, которые только можно вообразить. Гуркхи неожиданно оказались отличными стрелками. Из того дерьма, что называлось здесь ружьями. Но! Не знаю откуда, но махарадже занесли мусор в голову — в сражениях побеждают линейные батальоны. Вот вынь ему да положь идеальный строй! Из гуркхов⁈
