Жил да был Алам-шах Второй, занявший императорский престол сорок лет назад. Он хотел писать персидские стихи, однако не все могут короли — ему пришлось защищать свой трон, а не вирши слагать, но на воинском поприще он не преуспел. С каждым годом он терял земли и влияние и в итоге превратился в номинальную фигуру, которой маратхи вертели по своему усмотрению. Но прежде с ним случилось большое горе. В его доме воспитывался мальчик, сын мятежного афганского вождя, лидера пуштунов, осевших на делийских землях. Алам в нем души не чаял, относился как к родному сыну и даже писал в его честь стихи. Мальчик вырос в золотой клетке, добился важного положения и даже командовал шахскими войсками. А потом… потом он предал своего названного отца, захватил с примкнувшими к нему афганцами Дели и самого шаха. Результатом этого бесчестия стали ужасающее разграбление столицы Великих Моголов и ослепление Алама — подросший мальчик, которого звали Гулам Кадир, вырезал глаза своему благодетелю (3). Маратхи смогли его выбить из столицы, в конце концов поймали, жестоко пытали, отправляя Алам-шаху одну часть его тела за другой — уши, глазные яблоки, верхнюю губу. Не так давно все это случилось, лет тринадцать назад…
Жуть какая! Меня передернуло от этого рассказа, но я продолжал слушать как завороженный.
— Теперь вы понимаете, насколько делийцы бояться афганцев? А также то, что грабить Дели уже нет смыслы — вас опередили, — рассмеялся Земан.
Черт побери! Даже слепой, он оставался все тем же вождем, который вел в набеги своих пуштунов за добычей. Вон, у саланга Азмуддина-ходжи уже загорелись глаза. Но я знал, куда направить его энергию.
— До Дели нам нет дела. Зато Бенгалия, Калькутта…
Оба афганца восхищенно зацокали языками.
— В Калькутте золото можно будет ведрами черпать! — мечтательно произнес Земан. — Пьётр, Бегум Самру — ключ ко всему! Если она будет на вашей стороне, тогда сможете легко спуститься по Гангу прямо в гости к британскому льву. Если, конечно, у тебя хватит на это сил. В свое время Кадир не смог с ней договориться и закончил жизнь разделанный, как барашек, на кусочки, — засмеялся неприятным, дребезжащим смехом Земан.
Повинуясь внезапному импульсу и благодарный за сведения, я отстегнул от пояса кирпан и вложил его в руку экс-шаха.
— Мой подарок, пусть он напоминает вам обо мне.
Слепец ощупал нож, пощелкал, проверяя, как он выходит из ножен — на его лице появилась мечтательная улыбка, будто он уже придумал, кому он перережет глотку этим небольшим клинком.
(1) Генерал Бенуа де Буань — весьма колоритная личность. Он прожил настолько насыщенную жизнь, что про нее можно написать не один роман. Побывал на русской службе, завербовавшись в средиземноморский отряд графа Ф. Г. Орлова, и в рабстве у турок, долго скитался по Индии и, в конце концов, добился там выдающегося положения. Идеалист, он был приятным исключением среди мерзавцев, из которых состояли другие наемники, хотя и он сказочно обогатился — в основном, на торговле.
(2) Княжество Рохилкханд — обширная территория к северо-востоку от Дели, которую заселили пришедшие с севера афганцы, пуштуны и белуджи, их государство прекратило существование в 1774 г., но его жители-рохиллы еще долго восставали и терроризировали Дели.
(3) Согласно источникам, сумма разграбления Дели в 1788 г. составила 25 крор рупий (крор — это сто лакхов, то есть десять миллионов) или 37.5 млн золотых тилла (1 золотой афганский тилла = 4.9 гр золота). Подобных сумм не знали даже бюджеты государств всей Средней Азии. Для понимания масштаба: пехотинец в сипайских полках получал 7 рупий в месяц.
Перед самым нашим выступлением Сингх мне немного рассказал о том, с кем мне придется иметь дело.
Имя Бегум Самру можно было перевести как «мрачная госпожа» — о многом говорящее словосочетание. Правда, Алим-шах дал ей титул Зеб-ун-нисса — украшение среди женщин. Пойди — разберись! Она стала княжной, унаследовав княжество Сардхану. А то в свою очередь, можно сказать, захапал, торгуя мечом, ее муж — немец Вальтер Рейнхардт по кличке Сомбре из Рейнланд-Пфальца, дезертир и наемник, совершенно безнравственный тип, плевавший на законы чести, не знавший, что такое совесть, предававший с легкостью любого, если ему это было выгодно. Он менял хозяев как перчатки, поднимаясь все выше и выше, — французы, англичане, махараджи, шах. Он даже прослужил какое-то время губернатором Агры, а особую известность получил, когда лично вырезал 45 пленников-англичан и 200 сипаев в Патне. Удачливый беспринципный сукин сын, он выбил себе небольшое владение, которое вместе с его наемной армией досталось его юной вдове, бывшей то ли танцовщицей, то ли малолетней проституткой из мусульманской семьи.
