Неожиданно все изменилось. Валявшиеся «трупы» артиллеристов вдруг ожили. Они лишь притворялись мертвыми, и вот теперь, вскочив на ноги как ни в чем не бывало, быстренько освободили пушки от цепей, развернули их и открыли огонь прямо в спины наступающих батальонов Дуалета Рао, случайно зацепив потерявшую своего погонщика слониху. Великанша задрала вверх хобот и отчаянно затрубила, словно предупреждая синидийцев об опасности, бросалась с ором вперед, расшвыривая всех, кто попался под ее толстые ноги.
Сложилась парадоксальная ситуация — воины Дуалета Рао гнали перед собой дезорганизованные полки Холкара, но оказались фактически отрезаны от основной части войска. Правда, «ожившую» артиллерию некем было прикрыть, и если вражеская пехота развернется…
— Григорич! Урядники! Гурхков на лошадей по двое, и пулей отвозим в центр. Нужно помочь пушкарям! Тем, кому места не найдется, со всех ног бежать на своих двоих!
Сложный, но эффективный маневр удался, мы успели вовремя. Опомнившись, командиры Синдии развернули часть войск и уже попытались было отбить орудия обратно, но, наткнувшись на плотный обстрел моих людей, вынуждены были отходить в направлении отступавших отрядов Яшвант Рао. Посчитав это слишком безрассудным, они перестроились и сместились в тыл брошенного мною фланга. А затем стали по дуге, обходя восстановленные нами позиции в центре, возвращаться к своему лагерю у джунглей, где царил беспорядок и паника после атаки салангов и сикхов. Те вернулись собирать добычу и надолго выпали из боя.
Орудия были спасены, битва не проиграна, но точно не выиграна — могло бы получится еще лучше, сообрази Перрон сейчас атаковать. Но он не решился. Так что вышло так, как хотел Платов — мне даже не пришлось никого предавать, чтобы уравнять шансы Синдии и Холкара. Интересно, как там дела на фланге у княжны Бегум?
Еще вспыхивали спорадические схватки, еще время от времени одинокая пушка разражалась выстрелом, но битва постепенно замирала. Повсюду валялись трупы, кричали раненые, потерявшие конечности, бились на земле покалеченные лошади, отвратительно воняло фекалиями и железом. В небе тучей кружили стервятники в ожидании приглашения на кровавый пир.
В знакомом полосатом шатре было жарко, несмотря на поднятые для проветривания стенки. Жарко от кипевший страстей. Княжна Бегум высказала все, что думает об умственных способностях Перрона, и покинула нас, уехав на любимом слоне приводить в порядок свой отряд. Понятно, что стратегические таланты француза она ни в грош не ставила.
Пьер не расстроился.
— Женщины склонны все драматизировать, — сообщил он нам, не поведя и бровью на прозвучавшие обвинения. — Ее армии, конечно, крепко досталось, но позиции она удержала. Так или иначе, поблагодарим моего тезку, — он поклонился мне, махнув перед собой двууголкой с высокой кокардой, — за своевременный маневр. Мсье, вы сохранили нам пушки! Браво!
Холкар выглядел несчастным и растерянным. Он-то похвастать ничем не мог.
— Полагаю, что битву придется признать проигранной — слишком велик у нас «счет Мясника», — продолжил нудным голосом вещать Перрон. — Нам ничего не остается, как отступить, пока есть такая возможность. Синдия пару дней будет зализывать свои раны.
— Отчего же вы не пришли на помощь центру, когда в вас была нужда? — не удержался я от открытого упрека, сообразив, что «счетом мясника» француз окрестил наши потери.
— Битва при Фарсале, мсье! — многозначительно объявил Перрон и снисходительно, но добродушно на меня посмотрел.
— Причем тут сражение Цезаря с Помпеем? — тут же парировал я, показав, что и сам не лыком шит.
— Похвально, что у вас имеются зачатки образования, что удивительно с учетом ваших пробелов в языках, — все в той же поучительно-язвительной манере продолжил Перрон. — Да будет вам известно, что битву при Фарсале Цезарь выиграл благодаря скрытому резерву, благодаря его фланговому удару по прорвавшейся коннице Помпея. У нас была схожая ситуация. Синдия преследовал войска центра, я ждал момента, чтобы ударить ему во фланг. Но все испортили артиллеристы…
— Это я им приказал притвориться мертвыми, — оправдывался Холкар, с уважением поглядывая на своего подчиненного.
Он сплюнул красным на светлую циновку под ногами — не кровью, а соком бетеля, которым пытался восстановить силы. Негр-слуга с золотой чашей куда-то подевался.
Француз с неодобрением посмотрел вниз и покачал головой.
— Такие вещи готовятся заранее, — не согласился я с концепцией Перрона, посматривая на быстро темнеющее пятно рядом с высокими сапогами махараджи с длинными золотыми шпорами. Сапоги были красной сафьяновой кожи, но могло показаться, что Холкар бегал в луже крови по колено.
«Зачем ему шпоры, если он разъезжал на слоне?» — задался я совершенно неуместным вопросом.
— Мсье, — улыбнулся Перрон мне слащаво. — Вы храбрый воин, уже заслужили репутацию сорвиголовы, но, боюсь, в стратегии вы полный профан. Пойду распоряжусь о подготовке к отступлению.
Он помахал нам рукой и вышел из шатра.
