Результатом был доволен. Минус три полка сипаев, англичане потеряли день впустую, принялись спешно укреплять свой лагерь по периметру. Что-то мне эта история напоминает. Осада Цезарем Алезии? Осаждающие оказались в роли осажденных, и лишь безнадежная атака галлов поставила тогда точку в противостоянии с римлянами. Но я не собирался повторять ошибку Верцингеторикса. Рамнагра не Алезия, от голода не умирает, продукты регулярно поставляются со стороны Ганга. При желании мы могли бы даже вывезти если не всех, то многих. Но зачем? Форт держит англичан — они вцепились в него как бульдог, не в силах разжать челюсти, хотя и понимают, что их уже самих держат за хвост. К чему нам торопиться? У Лейка со дня на день закончатся продукты. Недели не пройдет — и генерал сообразит, что ему не остается ничего другого, как пробиваться в Буксар. Или он поставит все на одну карту — на штурм форта? Не исключено. Тогда мы сразу атакуем. Потери вырастут многократно, но тут уже ничего не поделать. Это будет славный день, посмотрим, кто кого уложит на лопатки!
Убедившись, что мы не собираемся атаковать, англичане приступили к укреплению тылов своего лагеря. Копали шанцы, рвы, валы, выставляли на них захваченные у маратхов орудия, надрывались как шабашники на сдельщине, только бесплатно. Умаялись, бедолаги.
А потом пришла ночь. Безлунная, хоть глаз выколи. Лучшая ночь для диверсанта. Настал час Астахова командовать. Отборные группы казаков поползли наводить шухер во вражеском лагере. И у них получилось — не у всех, кого-то смогли обнаружить часовые, поднять тревогу. Темноту разрывали вспышки мушкетных выстрелов, беспорядочно мечущиеся факелы, взрывы… Один был особо впечатляющим! С громоподобным грохотом в небо ударил столб пламени — наши налетчики сподобились взорвать пороховой склад — один из многих. Что тут началось! Похоже, удалось накрыть склад ракет. Они взлетали в воздух, салютуя на все округу, носились между палаток, поражая всех подряд — хаос наступил такой, что Лейку пришлось срочно выводить полки за пределы накопанных вечером валов. В лагере метались обезумевшие животные и туземная прислуга, горели их временные хижины-шалаши, от едкого запаха гари было нечем дышать, дым выедал глаза…
Рассвет подарил мне чудеснейшую картину. Образцовый лагерь исчез — вместо него я видел Рязань после Батыева нашествия. Он дымился, тлел, вонял, стал абсолютно непригоден для ведения осады. Английские полки, вымотанные до предела, строились в поход.
Платов лежал в палатке, белый, исхудавший, с перевязанной головой, непохожий на себя прежнего. Вокруг него суетился лекарь-индус — редкий талант и умница, каких поискать. Местные лекари, вообще, были способны творить чудеса. Скольких казаков они поставили на ноги за короткое время! Аюрведа! Травки, массажи, растирания маслами — все для восстановления гармонии души и тела. И никаких тупых кровопусканий… Этот знахарь, доставленный из Бенареса, от атамана не отходил ни на шаг, контролируя его состояние ежечасно. С трудом его уговорил, чтобы разрешил хоть недолго поговорить с атаманом.
— Как вы, Матвей Иванович? — участливо спросил я.
Платов не удивился моему приходу. Наверное, знал от Астахова, что я вернулся из-за Ганга и активно подключился к выправлению ситуации. Он вяло шевельнул рукой, попытался сконцентрировать на мне разбегающиеся зрачки.
— Спасибо, Петя, что не забываешь старика, — слабым голосом прошептал он.
— Ну какой же вы, старик! Вы еще о-го-го! Отлежитесь немного, снова заберете бразды правления в руки, и пойдем дальше англичан гонять.
— Пойдем, — согласился он скорее для галочки.
Мне было больно видеть его в таком состоянии.
— Ничего еще не закончилось. Поход продолжается, — уверенно высказал я, во что искренне верил.
— Не вышло казакам англичанку наказать, — грустно промолвил Платов и отвернулся. На его глазах блеснули слезы. — Казака мало убить, надо его еще свалить, так?
— Не убили нас, неправда! — решительно возразил я. — Что у войска силенок оказалось маловато для Лейка, то неудивительно. Куда же без пехоты? Будем учить. Есть кого. Если б не было, тогда да, но у нас другой случай. Отсеем неумелых и трусливых, мужественных выделим, одарим. Приставим толковых учителей. Всю шушеру наемную пинком под зад, кроме тех, кто на что-то годен. Как-то так!
— Казну мы потеряли, Петруша, войсковую, — всплакнул атаман. — Стыдобища!
— Отобьем! И я деньжонок привез, как обещал. Миллион! Как заказывали, — атаман слабо улыбнулся, а я продолжил курс восстановительной психотерапии. — И знамена Донские с нами, и пушки Карпов русские с поля боя вывез. А индийские? Да черт бы с ними, новые захватим. У тех же англичан, — уверил я Платова. — Лейк начал отход, да мы его не отпустим.
— Уверен, что справишься?
— Один — нет, а всей дружной компанией…
— Не много у тебя дружков в Войске, — усмехнулся атаман.
— Теперь больше.
— Ты уж, Петр, прости меня, что не мог защитить от нападок…
Я накрыл его кисть ладонью и слегка пожал.
— Все хорошо! Вы, главное, поправляйтесь.
— Наклонись ко мне, — попросил атаман.
