Когда мы уходили, к нам подошел молодой человек. Он снял шляпу и поклонился.
— Могу я поинтересоваться, были ли вы подругой молодой леди? — спросил он.
Я подумала, что это другой полисмен, и ответила:
— Да.
— Не сообщите ли вы свое имя?
Я назвала ему, и он вытащил из кармана записную книжку.
— Вы живете недалеко отсюда?
— Нет… за городом. Я просто остановилась здесь.
— Интересно. Вы хорошо знали юную леди?
— Мы учились вместе в школе. Я только что сказала это вашим людям.
— Еще несколько вопросов. Вы понимаете, мы должны сделать все как надо. — И вновь спросил:
— Где за городом?
Я дала ему адрес пасторского дома.
— Как, вы дочь пастора? Я кивнула.
— И вы вместе учились в школе. Есть ли у вас какая-нибудь идея, почему кому-то понадобилось убивать вашу подругу?
— Нет, — решительно ответила я.
Мой сопровождающий слегка подтолкнул меня:
— Вы разговариваете с прессой, — прошептал он.
— Вас не должно это беспокоить, мисс, — заверил меня тот, другой. — Всего несколько вопросов и все.
— Я думала, что вы связаны с полицией, — пробормотала я.
Он обезоруживающе улыбнулся:
— Это своего рода связь, — успокоил он меня.
— Я не хочу больше ничего говорить. Я ничего не знаю об этом.
Улыбаясь, он кивнул и, приподняв шляпу, пошел прочь. Я поняла, что вела себя крайне опрометчиво. Молодой человек пошел со мной туда, где ожидал кеб. Мы поехали вместе ко мне домой.
— Вам не следовало бы разговаривать с прессой, — сказал он. — Мы их не любим. Мы предпочитаем давать им ту информацию, какую сами считаем нужной.
— Почему вы мне раньше не сказали?
Он покраснел. Ему не хотелось признаваться, что он не сразу опознал репортера.
Его прощальные слова прозвучали как знак судьбы.
— Я думаю, что вы вскоре о нас услышите, — сказал он. — Они будут проверять все вдоль и поперек.
Полли и Эфф были в коридоре, недоумевая, что произошло.
— Послушай, — сказала Полли, — в чем дело? Что это за молодой человек был с тобой?
— Полисмен, — сказала я. Полли побледнела.
Эфф возмутилась:
— Полиция здесь. Что делать полиции у респектабельных людей? Что подумают соседи?
Полли прервала ее:
— Дай ей немного коньяка. Не видишь, как она расстроена?
Я лежала на своей кровати, а Полли сидела рядом. Я рассказала ей все, что случилось.
— Боже мой, — пробормотала она. — Это что-то. Убийство… Эта Джанин, если бы меня спросили, та еще мерзкая штучка среди шантажистов.
— Мне кажется, что ее смерть определенно как-то связана с этим, Полли.
— Было бы неудивительно. Ты думаешь, что Лавиния приложила к этому руку?
Я покачала головой.
— Я не могу в это поверить.
— Я уверена, что от этого сокровища всего, можно ожидать… и, если это правда, это поставит крест на ней и на ее великом романе. Я думаю, что даже могущественные Фремлинги вряд ли будут в состоянии замять это.
— О, Полли, это ужасно.
— Я только надеюсь, что Бог поможет тебе остаться в стороне. Жаль, что ты была там. Не хочу, чтобы ты была замешана в этом деле.
— Полли, боюсь, что я в него уже втянута.
— Эта Лавиния… общение с ней всегда сулит беду. Я думаю, что для нее это был очень хороший шанс приложить руку.
— Я не верю в это, Полли. Она могла бы лгать, если необходимо… но я уверена, что она не может совершить убийство. Она никогда не дойдет до этого. Где она взяла бы ружье?
— Во Фремлинге у них есть ружья. Для нее это было бы нетрудно. Я знаю, для спасения своей шкуры она способна на все. Она бы сошла с ума, если бы узнала, что у нас здесь была полиция.
— Возможно, мне лучше вернуться в пасторский дом.
— Там было бы еще хуже. Нет, пока это не уляжется, я буду держать тебя здесь.
Я просто цеплялась за нее, потому что была сбита с толку и испугана. Я не могла избавиться от мысли о Джанин, лежащей под этой простыней… мертвой.
Полиция пришла. Они задавали много вопросов. Что я знаю о жизни Джанин? Какие у нее друзья? Я сказала им, что ничего не знаю о ее друзьях. Я впервые с тех пор, как мы покинули школу, встретила ее несколько дней тому назад.
— Она была дочерью мисс Флетчер, которая содержала лечебницу.
— Это была ее тетя, — уточнила я. Оба полисмена обменялись взглядом.
Я подумала: «Они разыщут все. Они узнают, кто такая Флер. Это будет ужасно для Лавинии… и как раз тогда, когда она вот-вот должна выйти замуж».
Я успокоилась, когда они ушли, однако худшее было впереди. Полли увидела это впервые в утренней газете и поняла, что теперь уже бесполезно скрывать все от Эфф.
Она прочла это мне дрожащим голосом:
