На Анчоле обосновались художники, скульпторы, ремесленники, люди небогатые, но талантливые. Бывать на Анчоле, особенно вечером, когда спадает жара и с моря дует прохладный ветерок, наблюдать, как на твоих глазах создаются произведения искусства, переходить из одной мастерской в другую, от одного сувенирного киоска к другому — ни с чем не сравнимое удовольствие. Именно на Анчоле у меня произошла встреча с одним известным теперь художником — Батарой Лубисом. Хотя с момента нашей первой встречи в 1960 году прошло почти двадцать лет, мы без труда узнали друг друга. А познакомился я с художником в Медане, где находился с группой советских геологов. Восемнадцатилетний Батара Лубис, по национальности батак, подарил мне тогда картину, на которой изображена батакская деревня в районе Кароу. При встрече на Анчоле я напомнил Батаре о его подарке. «Теперь я так не пишу», — ответил он. Да, Батара Лубис теперь знаменитый художник, но он остался верен своей теме, хотя перебрался с Суматры на Яву, под «крылышко» Аффанди в Джокьякарте. Стиль его письма декоративно-орнаментальный, с четко выраженными контурами линий. В картинах Батары Лубиса всегда присутствует ностальгия, тоска по родному краю — Северной Суматре.
В июле 1977 года тогдашний губернатор Джакарты, покровитель Джакартского культурного центра Таман Исмаил Марзуки, Али Садикин устроил прием по случаю ретроспективной выставки картин Аффанди. Мне посчастливилось присутствовать на этом празднике искусств. Выставка была приурочена к 70-летию маститого художника. Но, как сказал, обращаясь к юбиляру, Али Садикин, «никто, в том числе и сам Аффанди, точно не знает, когда он родился. Пожалуй, это к лучшему. Не знающий свой точный возраст человек чувствует себя гораздо моложе». И действительно, родившийся в Чиребоне на Западной Яве Аффанди (по одним данным, в 1907 году, а по другим — в 1910 году) очень живой и жизнерадостный.
На выставке собрался весь цвет художественной интеллигенции Индонезии. Каждый считал своим долгом присоединить свой голос к хору поздравлений в адрес этого именитого художника. Когда официальная часть закончилась и перешли к осмотру экспозиции, я улучил удобный момент и напомнил Аффанди данное год назад обещание посетить СССР со своими картинами. Аффанди подтвердил свое давнее желание побывать в СССР, но сказал, что не может назвать точной даты поездки, потому что прежде, чем отправиться в СССР, как, впрочем, в любую другую страну, он должен «почувствовать илхам», т. е. вдохновение, или прилив творческой энергии. Зная об этой стороне творчества Аффанди, я предложил: «А если вам взять несколько картин из этой коллекции?» — «Но все это давно не мое, — ответил художник. — Почти все эти картины из частных коллекций. В моем же личном собрании в Джокьякарте, как вы сами видели, хранится всего несколько десятков полотен семейного характера, которые я оставил себе и которые уже давно не выставляю. Если же я соберусь к вам в Россию, то, подобно тому как поступил в этот раз, перед открытием выставки напишу около дюжины картин непосредственно в залах выставки. Но для этого я должен почувствовать илхам и иметь до начала выставки, как минимум, месяц-полтора. Видите, как сложно иметь дело с таким строптивым стариком, как я».
Мы продолжили осмотр выставки, которая никого не оставила равнодушным. Особое впечатление произвели хранящиеся в личном собрании автопортреты Аффанди, которые он показал здесь в виде исключения. На одном из них, уже не молодой и далеко не Аполлон, художник предстал… обнаженным. Но это не дань натурализму, а творческий метод Аффанди. Поясняя замысел картины, художник сказал: «Люди родятся голыми, и голыми все мы одинаковы, все равны. Изображая человека голым, я имею возможность обратить внимание на его руки и ноги. Именно они — главный признак социального положения того или иного человека».
