Дом Аффанди под стать натуре художника: небогатый, но эксцентричный. Внешне он напоминает ангар, а внутри — грот. Там же расположена и его картинная галерея. С улицы дом даже не сразу заметишь, так как он расположен в низине, на берегу реки, хотя и в нескольких сотнях метров от крупнейшей гостиницы Джокьякарты «Амбарукмо». Мне посчастливилось видеть, как работает Аффанди. Только что перед этим мы мирно беседовали с художником и его дочерью Картикой на веранде дома, попивая ароматный яванский чай с жасмином. Аффанди встал из-за стола и, извинившись, вышел. Картика объяснила, что на отца, по-видимому, снизошло вдохновение (илхам), и если мы хотим, то можем понаблюдать за его работой, глядя сверху через стекла галереи, разумеется, я охотно отправился туда. Обычно спокойный и даже застенчивый, Аффанди весь как-то преобразился. Работал он без этюдов, по памяти. Тюбик за тюбиком, которые подавал помогавший ему шофер Джоно, Аффанди выдавливал прямо на холст, разминая краски пальцами и даже ладонями. Он работал в той же одежде, в которой был, когда пил с нами чай. Перепачканные краской руки Аффанди то и дело вытирал о брюки. Заметив мое удивление, Картика пояснила, что это обычная манера отца. Часа через два художник закончил картину и в изнеможении опустился на стул. Мы же тихонько вернулись на веранду, находясь под впечатлением увиденного.
Вскоре Аффанди присоединился к нам. Я выразил восхищение тем, что за каких-нибудь два часа он создал шедевр. «Прибавьте к этим двум часам, — заметил художник, — недели, а может быть, и месяцы, в течение которых зрел замысел картины, и вы поймете, чего мне это стоило. Что касается процесса исполнения замысла, то это дело вдохновения и моего самочувствия». Я сделал Аффанди комплимент, но он прервал меня: «Нет, что ни говорите, старею. Иногда не хватает сил, чтобы закончить картину на одном дыхании, а дорабатывать я не умею. А тут еще недавно сломал ногу…» — «Сам виноват, — перебила отца Картика. — Представьте, до сих пор сам водит машину, да еще спортивную. Вот и упал, вылезая из машины». Я поинтересовался, как поступает Аффанди со своими незавершенными картинами. «Складываю в запасник, — ответил он. — Уничтожить не решаюсь, а показывать людям в таком виде неудобно. Может быть, Картика после меня закончит». Снова все принялись уверять Аффанди, что думать о таких мрачных вещах ему рано, что он, слава богу, здоров и полон сил.
Затем мы спустились вниз, в музей Аффанди. Понятие «музей» в данном случае довольно относительное, ибо он не открыт для всеобщего обозрения. Скорее, это выставочный зал при мастерской художника, куда доступ разрешен лишь по личной договоренности с самим Аффанди или Картикой. Зал сравнительно небольшой: там всего несколько десятков картин, в основном портреты Аффанди и членов его семьи, сцены петушиных боев на Бали и балийские танцовщицы, т. е. все то, что художник оставил себе.
Рассматривая написанные крупными мазками картины Аффанди, полные экспрессии, я не переставал спрашивать себя, в чем же главный секрет мастерства этого художника. Секрет, по-видимому, в неповторимости, в оригинальности его манеры. Он никому не подражает, ему же подражают (правда, безуспешно) многие. Неоднократно приходилось слышать: «Советую купить эту картину: в ней есть что-то от Аффанди». Именно «что-то», а это, в общем, ничто. Что же касается стиля, в котором пишет Аффанди, то даже сам художник не может точно его определить. Когда впервые (в 1951 г.) полотна Аффанди были показаны за рубежом, его окрестили импрессионистом. Но долгие годы, особенно в начальный период творчества, его причисляли к реалистам. Более того, его называли «реалистом-фотографом»: так точно он фиксировал на холсте окружающее. Оставаясь реалистом, в первую очередь по тематике, Аффанди стал уделять все больше внимания не деталям, а восприятию явлений, которые он отражает в своих картинах. Мазки и штрихи стали менее выписанными, более крупными. С конца 60-х годов Аффанди отказался от кисти и стал наносить краски на холст, выдавливая их из тюбиков. «Так душевнее, — говорит художник. — Кисть не живая, а пальцы передают тепло души». Аффанди нередко называют «семейным художником» за то, что часто натурщиками для его картин служат он сам и члены его семьи. Так, в подаренном альбоме репродукций своих лучших картин, написанных с 1936 по 1978 год, из 48 картин—15 автопортретов, 5 портретов Картики, 5 портретов матери и тещи художника, 2 портрета внуков Аффанди. Автопортрет для Аффанди— это самоутверждение, воплощение мыслей и идей. Художник как бы хочет сказать: «Вот я весь перед вами. Да, я стар, но рука у меня еще тверда и дух по-прежнему молод».
