Индонезийский язык — один из самых молодых языков мира. Бытует мнение, что в основе современного индонезийского языка лежит малайский язык (бахаса Медаю). Можно сказать, что современный индонезийский язык — внук малайского, а родителем его является язык-посредник, существовавший и развивавшийся на протяжении многих веков как язык общения в прибрежных районах Индонезии, так называемый базарный малайский, или низкий малайский. Наряду с ним существовал высокий малайский. Он был родным языком малайцев, живущих на Риау.
Мне довелось побывать на архипелаге Риау в.1960 году, и я наслаждался высоким малайским, как музыкой. Согласно версии одного из создателей современного индонезийского языка, профессора Сутана Такдир Алишахбаны, с Риау высокий малайский попал в Минанг Кабау, а оттуда через посредство учителей «школы раджей» и написанных ими книг распространился в Бенгкулу на юге Суматры и во многие другие районы Индонезии, став языком-посредником наряду с местными диалектами. Надписи на камнях (прасасти) времен империи Шривиджая, которым более полутора тысяч лет, сделаны на этом языке. Он был языком-посредником между представителями различных народностей Малайского архипелага, а также пришельцев: арабских купцов, китайцев, а затем португальцев, англичан, голландцев. В этом языке сильны элементы яванского, сунданского, мадурского, арабского, китайского, а также ряда европейских языков.
Как ни парадоксально, в определенной мере развитию и распространению малайского языка способствовали голландские колониальные власти. К началу XX века Голландия захватила почти все районы Индонезии, и голландцам понадобился универсальный язык общения. Сделать таким языком голландский не представлялось возможным из-за малочисленности голландской прослойки населения на громадной территории архипелага.
К тому же голландцы опасались, что, усвоив их язык, индонезийцы тем самым приобщатся к идеям европейского социализма. Они всячески ограничивали круг детей даже индонезийской знати, которых принимали в так называемые «голландские школы для инландеров», т. е. «туземцев», как они называли индонезийцев. Эти начальные школы, которые, в частности, окончили будущий президент Индонезии Сукарно и двое будущих вице-президентов, Мохаммад Хатта и Адам Малик, и где преподавание велось на голландском, были открыты как для подготовки низших чинов колониальной администрации, так и по просьбе индонезийской просветительной организации «Буди Утомо», основанной в 1908 году.
Яванский язык не стал общенациональным из-за наличия в нем сложного сочетания сословно-иерархических стилей, а также из-за исторически сложившейся предубежденности ряда других индонезийских народов к яванцам.
Ввиду этого в качестве языка общения был выбран малайский. Голландцы попытались взять процесс формирования такого языка в свои руки. В частности, голландский инспектор по вопросам образования на Суматре, известный лингвист ван Опхейзен создал первый стандартный учебник и словарь малайского разговорного языка. По его же инициативе малайский язык был переведен с арабского на латинский алфавит в 1901 году. Но решающую роль в превращении малайского в язык общения в Индонезии сыграл рост национального самосознания и национально-освободительного движения. Как отмечал в августе 1933 года Сутан Такдир Алишахбана в только что созданном им совместно с двумя другими выдающимися писателями Индонезии, Амиром Хамзатом и Армейном Пане, журнале «Пуджангга бару» (Новый писатель), «конец XIX и начало XX века было время, когда народ Индонезии, подобно другим народам Востока, раскрыл глаза и началось его возрождение. В первых рядах возрождающейся нации была молодежь с ее признанным лидером — будущим президентом Сукарно». В одном из выступлений на многолюдном митинге в 1926 году Сукарно сказал: «С сегодняшнего дня, с этой минуты давайте говорить по-индонезийски». Выступая на I конгрессе индонезийской молодежи в 1926 году, будущий министр культуры Мохаммад Ямин заявил: «Знание малайского языка даст возможность любому человеку общаться с яванцами, сундами, малайцами, арабами… Я глубоко убежден, что «бахаса Мелаю» со временем станет языком общения, языком единства индонезийской нации и что культура индонезийцев будет создаваться и развиваться на этом языке». Слова Мохаммада Ямина оказались пророческими. Состоявшийся через два года в Батавии (так тогда называлась Джакарта) II конгресс индонезийской молодежи официально признал малайский языком общения индонезийцев, впервые назвав его индонезийским языком. Это было во времена, когда Индонезия еще называлась Голландской Индией.
