Рядом с Явой в проливе Сунда (Зондский), отделяющем Яву от Суматры, расположен вулкан, имя которого известно почти всем на земле — Кракатау. В результате извержения вулкана 27 августа 1883 года был почти полностью разрушен остров Кракатау и погибло 36 417 человек. Сорокаметровые волны, обрушившиеся на побережье Явы и Суматры, смыли буквально все, что там росло и находилось, включая триста деревень. Шум извергающегося вулкана был слышен в Сайгоне, Сингапуре, Бангкоке, на Цейлоне, Филиппинах, в Австралии, т, е. за несколько тысяч километров. Полагают, что сила взрыва Кракатау равнялась силе 200 тысяч атомных бомб, равных по силе той, что была сброшена на Хиросиму. Взрывом Кракатау было выброшено на высоту до 50 километров около 19 куб. километров вулканических и других продуктов извержения. Количество пыли, выброшенной в атмосферу в результате взрыва, было столь огромно, что оказало существенное влияние на погоду. На всем земном шаре ощущалось заметное похолодание в течение нескольких лет. Извержение Кракатау полностью поглотило огромную гору высотою 2 тысячи метров. На месте взрыва осталась лишь вода пролива Сунда.
А через 45 лет произошло новое подводное извержение вулкана, в результате чего возник остров, названный сыном (анак) Кракатау. Его высота достигла 200 метров. За время, прошедшее с момента моего первого посещения Анак Кракатау в 1960 году, остров вырос на 40 метров и продолжает расти. Сын весь в отца. Не успев появиться на свет, он не замедлил с извержением. Даже когда смотришь на его извержение с западной оконечности Явы, с расстояния в несколько десятков километров, бросает в дрожь и хочется скорее уехать подальше. Остается надеяться, что сын окажется слабее отца. При нынешней плотности населения Явы, возросшей с момента извержения отца Кракатау раз в десять, последствия такого же извержения сына были бы ужасающими. Не буду подробно рассказывать о Кракатау так как подсчитано, что в мире о нем написано 7500 книг. Скажу лишь, что, согласно специальному исследованию, проведенному учеными из Мельбурнского университета, последствия страшного извержения Кракатау продолжают сказываться по сей день. До сих пор Западное побережье Явы не может оправиться от извержения вулкана. За прошедшее столетие 60-километровая прибрежная полоса между местечками Мерак и Лабуан так и не смогла восстановить естественный природный баланс и страдает от сильной эрозии почвы.
Есть еще один вулкан, который, если можно так выразиться, «незаслуженно» забыт. Это Гунунг Тамбора на острове Сумбава, извержение которого в 1815 году было в пять раз сильнее Кракатау и привело к еще большим человеческим жертвам. Утверждают, что погибло 50 тысяч человек, т. е. почти все население острова. Оросительная система на Яве чрезвычайно сложна. Основой всей оросительной системы являются главные каналы. Цементные дамбы и шлюзы в местах разделения главных каналов на второстепенные строятся за счет государственных средств департаментом общественных работ. Оросительные каналы третьей степени находятся в ведении муниципальных властей и самих крестьян. Каналы четвертого разряда, по которым вода поступает непосредственно на рисовые поля, строятся и ремонтируются крестьянской общиной. Направляет всю эту работу староста деревни через начальника оросительной системы. Ирригационные системы очень разветвленные. В среднем на деревню приходится от 15 до 25 километров оросительных каналов. Правда, деревни на Яве очень населенные.
Пашут поле под рис на буйволах или коровах зебу, хотя тягловой силой владеют далеко не все хозяйства. Поголовье буйволов насчитывает три миллиона. Пара буйволов тянет деревянную соху. Затем землю мотыжат вручную. Буйвол при вспашке одновременно месит ногами залитую водой землю. Поэтому буйвол предпочтительнее трактора. Местный буйвол (кербоу) — ласковое и одновременно сильное животное. Он общий любимец. Подобно тому как наши ребятишки прежде водили коней в ночное, индонезийские ребята обожают взобраться на широкую спину буйвола и отвести его в ближайшую реку для купания после работы. Работают на буйволах с рассвета (часов с пяти) и до девяти часов утра, когда начинает сильно припекать солнце, а затем — часов с трех, когда немного спадает жара, и до наступления темноты (около шести часов вечера): в общем получается около семи часов в день. Столько же примерно и в те же часы работают и крестьяне, когда мотыжат землю, сажают, жнут и обмолачивают рис. Определяется это рядом факторов, в первую очередь тем, что светлое время в Индонезии постоянно: около 12 часов в сутки. Наделы же большинства крестьянских семей до того малы, что семи часов в день вполне достаточно для их обработки. Для сравнения позволю себе напомнить, что в 1905 году в европейской части России на 12 297 905 крестьянских дворов приходилось 135 миллионов десятин пахотной земли. Другими словами, русскому крестьянину с такими же примитивными орудиями, какими пользуются сейчас в Индонезии, приходилось обрабатывать более 11 гектаров.
