Спасая лицо, югославские руководители отмечали, что полезным результатом прежней линии в отношении трудовых задруг, было понимание, что колхозы могут создаваться только экономическими, а не принудительными мерами. При этом признание за крестьянами права выхода из задруги должно быть реальным, а не пустой формальностью. В будущем задруги должны были организовываться спонтанно, без давления со стороны. Гарантию от обновления действия «реакционных сил» на селе власти видели в сохранении таких мер давления на частный сектор («инструментов классовой политики») как определение цен, налогов и выдача кредитов9.
Несмотря на исправление «ошибок», дальнейшее развитие ситуации на селе не пошло по рельсам, задуманным югославским руководством. Число задруг после распоряжения в марте 1953 г. неуклонно снижалось: в 1953 г. их было 1258, в 1954 г. 1236 (по другим данным - 900), в 1955 г. - 896, в 1956 г. - 706. В 1958 г. их число снизилось до 384, а к 1960 г. - до 14710.
22 мая 1953 г. Союзное вече и Вече народов Народной скупщины ФНРЮ приняли Закон о сельскохозяйственном земельном фонде общенародной собственности и выделении земли сельскохозяйственным организациям. Официальным обоснованием его принятия стал тезис о необходимости реализации принципа, по которому земля принадлежит тем, кто ее обрабатывает. Утверждалось, что он нужен для защиты трудового крестьянина от эксплуатации, развития сельского хозяйства в соответствии с социалистическими общественными отношениями, а также и обеспечения права собственности крестьян на землю, которую они обрабатывают своим трудом. Главным в законе было то, что ранее установленный земельный максимум в 35 га для сельских хозяйств был снижен до 10 га. В отдельных случаях допускалось владение 15 га, когда несколько родственных семей создавали семейную задругу в тех районах страны, где имелись подобные традиции. При плохом качестве земель допускались и большие площади. Закон затронул значительное число хозяйств. Он предусматривал создание земельного фонда, в который вошли земли, находившиеся в общенародной собственности, а также сельскохозяйственные земли крестьян, превышающие 10 га. В целом по стране в фонд общенародной собственности было передано 275 900 га «излишков» земли от 66 459 хозяйств11.
Помимо земельного максимума в направлении ограничения частнособственнических тенденций в сельском хозяйстве, в стране действовал и ряд других мер разностороннего ущемления интересов сельского населения. Югославское руководство никогда не забывало о численном превосходстве крестьянства в населении страны и заключенной в этом обстоятельстве огромной скрытой политической силе. Поэтому руководство КПЮ и страны не позволяло никакой политической артикуляции крестьянских интересов вне рамок компартии. Однако это не означало, что коммунистический режим не имел политической поддержки части крестьянства, все еще сохранявшейся со времен Второй мировой войны.
Непосредственное вмешательство государства в частную собственность крестьян, которое после неудач коллективизации появилось в форме нового земельного максимума (15 га), привело к созданию атмосферы неуверенности на селе, неизвестности и страха владельцев земли в отношении собственности на землю. Опыт предыдущего десятилетия не внушал крестьянам уверенности в том, что государство окончательно отказалось от административного вмешательства в их жизнь и труд. Атмосфера нестабильности, созданная на селе, вынудила лидеров КПЮ и ФНРЮ неоднократно подчеркивать, что земельного передела в стране больше не будет.
В 1952-1953 гг. югославское руководство пришло к выводу о необходимости отказа от использования административных мер и поощрения свободного объединения производителей сельхозпродукции. Помимо неблагоприятных политических и экономических последствий коллективизации на этот новый курс оказало существенное влияние то, что в начале 1950-х годов страна развивалась в условиях чрезвычайной ситуации: блокады со стороны советского лагеря на Востоке и ограниченной поддержки со стороны Запада, кульминации холодной войны - военных действий в Корее. В результате этого и в самой Югославии затраты на оборону были повышены до 24 % национального дохода, в то время как на инвестиционные цели развития выделялось всего лишь треть национального дохода. Общую ситуацию ухудшили также две катастрофические засухи. В итоге темпы развития страны в 1950-1953 гг. были ниже, чем в 1947-1948 гг.
