Более того, югославская сторона в конце года подняла вопрос о положении эгейских македонцев в Греции, подвергавшихся, как ей было известно, гонениям. Британская дипломатия расценила данное заявление как попытку Тито выступить в роли защитника всей македонской народности для того, чтобы снять обвинения болгарской пропа-ганды11. Греки же обвинили югославов в том, что они продолжают удерживать на своей территории греческих детей, незаконно репатриированных в период гражданской войны в их стране. Речь шла о детях бойцов ДАГ и коммунистов, которых вывозили тогда не только в Югославию, но и в Чехословакию, Болгарию и СССР по примеру аналогичной акции в годы гражданской войны в Испании. Вместе с тем, Афины стремились к улучшению двусторонних отношений, понимая, что это позволит решить и существующие взаимные проблемы. Посол Греции в Британии Мелас просил в конце 1949 г. британский МИД разрешить английскому послу в Белграде выступить в роли посредника между двумя балканскими странами. 20 января 1950 г. греческое правительство выразило желание улучшить отношения с Югославией, а также установить дипломатические связи с Болгарией и Албанией12.
Греческо-югославские отношения вступили в новый этап после смены в Греции кабинета Цалдариса и прихода к власти правительства Пипинелиса. Давление западной дипломатии на Афины и Белград имело успех, и 11 апреля 1950 г. состоялась конфиденциальная встреча Тито с одним из вероятных кандидатов на пост премьер-министра греческого правительства Пластирасом, результатом которой стало предложение о повышении ранга дипломатических представительств13. Однако македонская проблема, вновь поднятая югославской стороной, тормозила нормализацию отношений. Начало Корейской войны и значительные усилия британской дипломатии, оказавшей давление на руководство ФНРЮ, способствовали прогрессу переговоров. В ноябре 1950 г. югославские власти вернули Греции часть греческих детей, а греки объявили о предстоящем обмене послами между двумя странами14.
Начало Корейской войны летом 1950 г. внесло заметные коррективы во внешнеполитические установки югославского руководства. Уже с осени ФНРЮ практически отказывается, вплоть до смерти Сталина в 1953 г., от тактики «борьбы на два фронта» и в условиях растущей угрозы своей безопасности переходит к сотрудничеству с США и их союзниками, в частности в вопросах обслуживания стратегических интересов западных держав в регионе Восточного Средиземноморья. Характерно, что еще в известном американском плане «Дропшот» (январь 1949 г.) Югославия фигурировала как страна, единственная из коммунистических, которая может занять нейтральную позицию в случае конфликта между Востоком и Западом.
Северокорейская агрессия с китайско-советской поддержкой рассматривалась в Белграде и столицах западных стран как возможный вариант развития событий и на Балканах. По сообщениям, которые получал французский генштаб весной 1950 г. из венгерских военных кругов, на территории Венгрии велась подготовка к вторжению в ФНРЮ с примерными сроками: осень 1950 - весна 1951 г. В 1957 г. маршал Г.К. Жуков подтвердил в беседе с Тито, что Советский Союз вместе с Венгрией и Румынией планировал совершить нападение на Югославию в 1951 г., причем к двум последним должна была отойти значительная часть югославской территории.
Существовали в действительности подобные планы или нет, станет известно с открытием части российских архивов, содержащих материалы по этим проблемам. Не исключено, что Сталин хотел убрать «клику Тито» руками его соседей, но также возможно и другое - военные демонстрации на границах ФНРЮ должны были стимулировать «информбюровские» силы внутри страны (по терминологии резолюций Информбюро -«здоровые силы») на антититовский переворот, либо националистические, сепаратистские выступления в республиках Югославии.
В СССР и странах «народной демократии» политика по отношению к ФНРЮ, определяемая партийной верхушкой, все более ужесточалась. В пропаганде использовались штампы второй резолюции Информбюро и югославское руководство называлось «фашистско-гестаповской бандой Тито». К борьбе с ней активно привлекалась югославская политическая эмиграция, а в начале 1950 г. первый секретарь Венгерской партии трудящихся (ВПТ) М. Ракоши поставил перед советским руководством вопрос о создании единого центра югославской эмиграции, а также формировании нелегальной компартии в Югославии и необходимости «приступить к организации партизанской борьбы»15.
