– Когда мужчина готов опуститься на колени, он хочет доставить наслаждение, и покорён настолько, что готов ублажать свою партнёршу любым способом, то он становится ведомым ею. Я же не желаю, чтобы ты был таким. И сейчас я вновь затрону твоё эго, и ты отравишь меня своим удовлетворением от моего ответа, но всё же скажу: Мне нравится подчинение и доминирование. В моём понимании доминировать должен всегда мужчина, а за неимением такого это делаю я. Такие как я, получают наслаждение, когда мужчина, подаривший ей то, чего она даже не ожидала, расслабляется в её руках. Можно сказать, это негласное правило – всегда делать так, чтобы её Мастер или же доминант был доволен и преподнёс ей не наказание, а сладкую прострацию оргазма.
– Не улыбайся, ты меня уже начинаешь пугать, – предостерегает Бланш, но я всё же делаю это и не испытываю больше боли. Я не боюсь улыбаться, мне весело. Не помню, чтобы мне было так хорошо и комфортно просто лежать и разговаривать с женщиной.
– У меня такого не было, – отвечаю я.
– Чего именно?
– Я не принимаю ванну. Нет, она у меня есть и ты, я уверен, об этом знаешь. Я привык к душу, быстрому и контрастному, своей внешности не придаю значения, даже сам не брею себя, а Гамильтон. И сейчас я понимаю, какого удовольствия себя лишил, а вот причин не знаю.
– Но и это тебя не удивит, ты выучила меня досконально. Хотя это нечестно. Тебе помогали, а вот мне никто. Наоборот, все против меня, и я хочу знать, кто ты такая на самом деле. Почему ты выбрала такую жизнь? Сложно ли было тебе в приёмной семье? Как ты пришла к тому, что лежишь сейчас со мной в одной ванне и наслаждаешься тем, что эта ночь принадлежит нам? – Удобнее укладываюсь на её плече, замечая грустную усмешку на губах Бланш.
– Для тебя это так важно? – Интересуется она, набирая в ладони воду и поливая мою грудь.
– Да. Очень. Я хочу узнать тебя. Хочу обладать тем, что никогда не будет доступно кому-то другому. Тем, что всегда сохранится в моём сознании и даст мне объяснение, почему я. Случайностей не бывает.
– Не бывает? А как же теракты, к примеру. Кто подтолкнул того или иного человека, оказаться именно в том месте, где его жизнь прервётся? – Она возмущённо дёргает головой.
– Почему кто-то забирает у семьи родителей, детей, любимых и родных?
– Ты уходишь от темы.
– Нет, я готова тебе рассказать, но я не поддерживаю тебя в том, что случайностей не бывает. Иногда именно случай ведёт к непоправимому, и это никак не изменить. Случаи тоже играют важную роль в любом задании, потому что именно случай и дал мне узнать о тебе, – настаивая на своём, Бланш словно преображается, становясь хищницей, готовой разорвать любого, кто ей будет противоречить.
– Тогда я бы хотел услышать, как зовут этот случай, – мягко произношу я. Она бросает на меня острый взгляд, и через несколько секунд он смягчается.
– Меня бросили в роддоме, а затем передали в детдом, где я жила до удочерения. В таких маленьких городах, как мой, подобные учреждения не имеют возможности дать детям большего. В основном они живут там до совершеннолетия на государственные гроши и потом теряются в этом мире. Большинство умирает ещё до тридцати, так и не выбравшись из роли жертвы и обиженного на всех ребёнка, – ей явно неприятно это говорить.
– Но я не поверю, чтобы ты не нашла свою мать.
– И правильно, – усмехается Бланш. – Я нашла её, точнее, могилу, а ещё, точнее, просто место, где её закопали. Насилие, алкоголь и растерзанное тело. Она не могла бы закончить иначе, но меня это не тронуло. Я никогда её не знала и не собиралась скорбеть. Мне было интересно, и я наняла частного детектива.
– Как получилось, что в твой город переехали Фокстеры? Ведь они богаты, у них не было причин селиться там, да ещё и удочерять ребёнка от такой женщины, которой была твоя мать. Обычно люди полны предрассудков, и это отражается на детях, – спрашиваю её.
