– Верно. Так вот, однажды один из них сказал, что не знает, какое выбрать. Я спросила его, чего или кого он боится больше всего? Что вызывает в нём животный страх? И он ответил. Психопат, – приподнимаюсь с Бланш, удивлённый её словами.
– Да, он сказал именно это. Я не придала значения его словам, а потом через год услышала это снова и снова. В основном это были англичане, вернее, исключительно англичане, и я начала охотиться за ними, чтобы узнать, кто он такой, раз его настолько сильно боятся. Мне попался Уилсон, он же и рассказал, что психопатом называют мужчину, робота, машину для убийств. Очень умного и в то же время пугающего человека. Ох, это меня заинтересовало. Я спрашивала у других, они говорили то же самое. И однажды, когда Уилсон вернулся в Нью-Йорк, он пришёл ко мне и сказал, что у него есть идея, чтобы я всегда была с ним. Он помешался на одном фетише, и только я соглашалась дать ему это. Да и моя внешность, моя сексуальность, мои манеры – это не оставляет никого равнодушным. Он предложил мне переехать в Лондон, и я согласилась. А здесь так много интересного. Тайны. Заговоры. Убийства. Информация. Столько извращенцев и клиентов, признаюсь, я забыла о психопате и, вообще, о причине, по которой оказалась в Лондоне. Меня захватила эта жизнь, этот поток власти, и я больше не желала себя контролировать. И появился ты, – Бланш дотрагивается пальцами до моих губ и очень пугающе улыбается.
– Всё это игра, Эйс, чтобы не скучать, – добавляет она.
– Информация. Ты же её собрала для чего-то. Где здесь ложь? – Прищуриваясь, дёргаю головой.
– Нет никакой информации, я же сказала тебе. Это всё ерунда, политика такая скучная, а вот обладать психопатом – это уже цель, вызывающая возбуждение. Но сейчас всё изменилось, и я попала в эпицентр новой игры, у меня появился заказчик. И я полностью сосредоточилась на тебе, – Бланш поднимается из воды.
– Ты очень изощрённо придумала всё, но я вижу ложь, гадюка, – усмехаюсь я, наблюдая, как она выходит из ванны и направляется к шкафчику.
– Вот и прекрасно, значит, завтра у тебя не останется времени для скуки, – весело отвечая, она подхватывает два полотенца и возвращается к ванне.
– Первая часть твоего рассказа имеет отголоски правды, я узнаю о программе. Была ли такая на самом деле. Твоя любовь к жестокости – абсолютная правда, возможно, наблюдение за сексом тоже. Но я никогда не поверю, что ты позволишь кому-то пыхтеть на тебе и вонять. Нет, там был кто-то другой, важный, возможно, мэр города, которого ты шантажировала и вытянула из него деньги. Он знакомил тебя с другими, – её улыбка становится ещё шире, и она присаживается на корточки. Подползаю к краю ванны и хватаю её за подбородок.
– Я хочу знать твоё стоп-слово, гадюка, – шепчу я, грубо целуя её в губы.
– Догадайся, Эйс. Что для меня так страшно в этом мире? Что заставит меня остановиться и больше никогда не позволять себе большего? – Отпускаю её подбородок, и Бланш поднимается, предлагая мне руку.
– Чувства. Ты боишься чувств, – отвечаю я, принимая из её рук полотенце.
– Дальше, – кивает она, обматываясь своим, и идёт спиной к спальне.
– А самое опасное для тебя – влюбиться. Точнее, отдать своё сердце, свой разум, свою волю, своё подчинение только одному. Значит, твоё стоп-слово – любовь, – догадываюсь я. Бланш останавливается и хватает меня за халат, притягивая к себе.
– Не совсем, – шепчет она, облизывая губы и опуская руку к моему члену.
– Я люблю тебя, – вот что вызывает во мне самый жуткий страх. Это признание. Три слова, означающие смерть.
– Ты так боишься того, чему сама учишь меня. Чувствовать, – цепляю кончик полотенца, и оно падает к её ногам.
– Наоборот, я обожаю чувствовать. И сейчас я чувствую, что ты хочешь наказать меня за ложь, а может быть, поблагодарить вновь за правду, – шепчет она, целуя мою шею.
– Ты снова уходишь от темы, применяя другой вариант отвлечения моего сознания, гадюка. Я разрешаю тебе это сделать, потому что наказывать тебя мне понравилось, – подхватываю её за ягодицы и сажаю на себя. Она смеётся, обнимая меня за шею, её глаза блестят озорством юной девчонки, безмятежной и счастливой. Такой я её не видел ещё, и это всё только для меня.
Но отчего-то эта лёгкость причиняет мне боль. Кто она такая на самом деле? Почему она так боится несуществующих чувств? Почему я так сильно хочу её? Плевать на эти вопросы, сегодня моя ночь, а завтра всё вернётся на свои места. У меня есть несколько часов, чтобы заставить сознание Бланш Фокс поверить в то, что я не шутил, когда упомянул о других мужчинах. И, конечно, после меня её тело будет всё в пятнах от моих губ. Я заставлю её запомнить, кто стал единственным из всех, вызвавший в ней страх быть уязвимой.
