Индульгенции полностью

– Вопрос в том, что ты сделаешь, а именно… – уже более серьезно заявляет он, отпускает мои ладони и достает что-то из кармана.

Я вглядываюсь и понимаю, что это кольцо. Тонкое золотое кольцо с крошечным камушком. И вот тут я трезвею в миг.

– …выйдешь ты за меня или нет, – завершает свою речь Андрей.

– Я… А это… – я тупо продолжаю смотреть на кольцо, пытаясь осознать, что происходит. – Ой.

– Ты забыла выключить утюг? – улыбается Андрей. – Или забыла сообщить, что ты замужем?

– Нет, я просто… Мне надо подумать…

– Пять минут достаточно?

– Даже много, – хихикаю. – Нет, правда. Дай мне время.

– Мы состаримся за это время?

Андрей берет мою руку, и я безропотно принимаю тот факт, что он надевает кольцо на мой безымянный палец. Я машинально замечаю, что мы почти на самой вершине, и под нами раскинулся город, и мой беглый взгляд окончательно прилипает к взгляду того, кого я люблю, и кому хотела сказать именно это, и кто опередил меня своим сюрпризом на миллион долларов.

– И если состаримся, то давай сделаем это вместе, – добавляет Андрей.

В глубине моего размытого алкоголем рассудка взрывается фейерверк счастья, но снаружи я все также полна сомнений, хотя и глупо улыбаюсь и роняю нелепые фразы. Я почему-то крепко сжимаю руку Андрея, и все это так смахивает то ли на сон, то ли на сказку, но теперь я – словно Алиса в стране чудес, а не Золушка в рабстве у сестер, вот только может ли это быть…

{4}

…и не могла уснуть всю ночь, и этот рабочий год для меня начнется с кофе и головной боли. Отлично, Ирочка, просто восхитительно.

Кстати, ровно такие же ощущения у меня были немногим больше недели тому назад, когда я проснулась первого января у себя дома, хотя хотела уж в этом году наверняка наклюкаться где-нибудь у друзей. Я почти не пила тогда, как и в каждый очередной Новый год. В глубине души, мне хотелось тогда окунуться во всеобщий праздник, но это не получается уже много лет, и в этом году все также пошло прахом.

Я перестала любить Новый Год, а особенно – Новый год в этом городе, – когда почувствовала себя по-настоящему взрослой. Кто-то перестает любить такие праздники из-за психологической травмы, трагического события или типа того, но это не мой случай. Я просто поняла, что у меня нет повода радоваться этому всему – фейерверкам, пьяным на улицах, помойке на них же поутру. И еще в меньшей степени – отвратительной погоде без единой снежинки. Если выпить достаточно, на все это можно не обращать внимания, но у меня так не выходит. А после прошлогодней истории с Сережей…

Встряхиваю голову, чтобы вышвырнуть из нее эти мысли. Ночь уже на исходе, и я решаю освежиться теплым душем, потому что уснуть все равно не удастся. Немного прогревшись и ощутив легкое потягивание со стороны живота, я машинально кладу на него ладонь и поглаживаю себя, и опускаю руку ниже, но, только прикоснувшись к нужному месту, понимаю, что просто не хочу ничего такого, хотя с некоторого времени это стало нормальной практикой. Кому-то больше нравится делать это перед сном, а мне раньше больше нравилось под душем. Вот только сейчас это стало приносить больше опустошенности и какой-то странной, растянутой, раздражающей усталости. На самом деле, мне было бы легко отдаваться кому угодно – в разумных пределах, – и закрывать таким образом вопрос с сексом, поддерживая древнегреческий миф о том, что девочки не мастурбируют, потому что у них всегда есть подручные мальчики, а половина товаров секс-шопа продается только для съемок порно. Вот только в реальности все немного не так, как в этих мифах, и секс ради секса оказывается еще более мерзким действом, чем банальное самоудовлетворение под душем. Оно хотя бы отдает интимностью, а не вынуждает тебя раскрывать чувства и отдаваться им с незнакомым и, возможно, не очень-то приятным тебе человеком только потому, что у него были член и деньги на то, чтобы тебя поужинать. На это можно смотреть как угодно, и использовать любую терминологию – свободные отношения, кокетство, взаимовыручка полов, – но для меня это остается разновидностью взаимного промискуитета, хотя я и никогда об этом никому не скажу. Очень уж немодное и несовременное это убеждение.