…и торопливый хлопок двери и выстрел замка отсекают меня от этого холодного мира, и в этот же миг в ответ ударяет тишина, выталкивающая меня обратно из квартиры против моей воли, и я машинально касаюсь кончиками пальцев ребристой поверхности двери и одергиваю руку, словно от раскаленных углей, и бегу на кухню, чтобы включить телевизор. Немного успокоившись, благодаря болтовне ведущей девятичасовых новостей – хотя, сводки с каких-то очередных полей сражений на Ближнем Востоке и криминальная хроника могут успокоить только напрочь отбитого обывателя, – я возвращаюсь в прихожую и скидываю плащ, палантин, платье и туфли и большими шагами иду в ванную, чтобы умыть лицо идеальной температуры водой. Говорят, термостатические смесители живут недолго, но мне мои пока что нравятся. Совершенно несвязные мысли и теплая вода почти приводят меня в идеальное состояние. Немного отдышавшись и поняв, что приступ паники теперь уж точно остался в прошлом, я скидываю белье и чулки и возвращаюсь на кухню, стараясь дышать как модно глубже и начиная от этого понемногу плыть. Остается ключевой момент. Вино. Удивив себя саму профессионально быстрым вырыванием пробки из бутылки, причем без разрушения пробки, бутылки и даже штопора, я наливаю полбокала рислинга и сразу же опустошаю эту мою прелесть наполовину. А вот теперь пора наполнить ванну, и уже только после этого включать мозги для последнего вечернего маневра.
Включение мозгов почти удалось, но на полпути меня остановила настолько интересная мысль, что валяясь в ванной и посматривая вполглаза «Интернов» с планшета, я буквально опрокинулась в эту мысль с головой. Я долго подбирала это определение. Долго искала, как назвать то состояние, в котором нахожусь уже не один месяц, перебирая сложные версии, связанные то с жизненными коллизиями, то с периодически хандрящими оборотами «кашкая», то с растущей квартплатой. Мало ли бреда можно прокрутить в голове, когда единственно верный ответ пугает и отталкивает. И только сейчас я ощущаю в себе силы признаться, что все мое состояние, все мои мысли, чувства и порывы поглотило одно сплошное, бездонное одиночество. Да, есть подружки и приятели. Да, номинально есть мать и еще некие гипотетически существующие родственники. Есть работа и чертовы коллеги, чтоб половине из них пусто было. Есть привычный образ жизни, из которого не нужно никуда выбираться, чтобы оставаться на плаву и с гордым видом выходить из «Ленты» на парковку, чтобы увезти пакеты со жрачкой не на метро, а на немаленькой машине. Глупо, скучно и однообразно, но это работает и дает некие чувства, возможность путешествовать, возможность делать новые фоточки для инстаграма, поддерживает зону комфорта. Вот только во всем этом изобилии людей и занятий есть один немаловажный пробел, который разрушает связи всего этого со счастьем. Нет никого, достаточно близкого, чтобы любить его, заботиться о нем и давать ему делать то же, обнимать его по вечерам и открывать ему душу, а еще – не скрываться от него, не симулировать интерес, не бояться сказать то, что действительно хочешь сказать. Нет того, кто будет с тобой на одной волне и поддержит, когда будет больно и трудно даже встать, чтобы пойти дальше. И я хочу, чтобы он появился. Но это, к сожалению, не заказ пиццы, и нельзя позвонить на красивый номер и попросить «
Ах да, у меня же было уведомление о новом сообщении, но я так и не добралась до него почти за весь день. И вообще, время с девяти до семи прошло где-то в другой реальности, где даже меня нет, а только некий образ бессмертной пони Иры.
Он очень длинно и пространно подходит к тому, чтобы пригласить меня на свидание, и когда уже пора решаться, продолжает что-то там мусолить, но мне ни в коем случае нельзя сознаваться, что я пьяная и готова сама ему назначить, да еще и цветы купить, и не потому что так уж хочу перепихнуться, а просто чтобы увидеть его охреневшее лицо и сбежать, например.
По итогу этого невразумительного диалога, в котором мои реплики были не длиннее четырех слов, мы договориваемся о встрече. В последний момент, перед тем как нажать на «
