Индульгенции полностью

Девушка в майке с надписью «Wake up your life» сидит в шезлонге, и ее плечи ярко-красного цвета. Видимо, у нее нет волшебного крема, как у Ольги, но у нее есть неплохие сиськи, и она явно не русская, и это возбуждает.

Я пытаюсь расслабиться, спокойно полежать, позагорать, но выходит скверно. Как оказывается, и безбрежного моря, и наполненного солнцем воздуха мне сейчас мало, чтобы забыть о том, что меня ведет то ли к пропасти, то ли к взлету. В воздухе царят блаженство, далекие крики чаек, визг детишек. Откуда-то справа Джоан Осборн орет о том, что бог мог бы быть одним из нас. Это снова приводит меня к мысли о православной брюнетке и ее грудях. С другой стороны, у кого-то в мобильнике раздается «О боже, какой мужчина», и мне становится мерзко, но мелодию вовремя останавливают. Здесь, вроде как, не так уж много народа – благо, курорт не из общественно доступных, – но все равно людей, и особенно – русских, больше, чем мне хотелось бы. Но на частный сектор на пляже я раскошелиться не готов, хотя Ольга предлагала оплатить его сама. Мне было бы там еще менее уютно. Наедине с ней я бы сейчас точно свихнулся.

Я умудряюсь расслабиться и уснуть, а когда просыпаюсь, не обнаруживаю ни Ольги, ни ее маленькой сумочки, только пустой шезлонг. Передвигаю спинку своего к стоячему состоянию. Я немного обгорел, но дремал явно не долго. Пытаюсь отследить следы на песке, но ничего не выходит. Осматриваюсь и нахожу взглядом крытый пляжный бар. Былой опыт подсказывает, что заскучавшая Ольга могла двинуть только туда. Я горько усмехаюсь тому, насколько хорошо ее знаю, когда вижу ее за стойкой – болтающую, смеющуюся. Какой-то испанец или вроде того явно пытается ее закадрить, а его резервный вариант – блондинка с солидными формами, но без какого-либо макияжа, сидит рядом и тоже хихикает, попивая пина-коладу из бокала с развесистым декором. Когда парень пытается приблизиться к лицу Ольги, она со смехом отмахивается от него и немного отодвигается. Я мысленно ставлю ей плюсик. Когда же этот южанин нагло хватает ее за талию и придвигает вместе со стулом к себе, она просто смеется и не сопротивляется, и все встает на свои места. Я осторожно смотрю на нее, и спустя короткое время она меня замечает, хотя практически не подает вида. Что-то объясняет парню. Тот разочарованно цокает языком и предлагает соседке Ольги потанцевать. Та пожимает плечами и уходит с ним туда, где лучше слышно лениво сводимый местным диджеем долбежный хаус. Ольга машет мне рукой. Я ухмыляюсь, иду к стойке. Мне уже плевать. Хотя, если честно, желудок снова сжался. С этим действительно ничего так быстро, как хотелось бы, не поделать.

В очередной раз убеждаюсь, что земля – квадратная, и всех нас закидывает по одним и тем же углам. Уж здесь-то я точно не планировал встретить Мишу Чиркова – моего экс-коллегу по «Санрайзу» – конторе, закончившей свой век совершенно бесславно. Мы встречаемся в мужском туалете, моем руки, жмем их друг другу и выходим покурить.

Миша рассказывается, что после облавы ОБЭП в «Санрайзе» и краха этой «молодой и динамично развивающейся компании» дела у него пошли только в гору, и он не жалеет ни о чем. Говорит, что планирует купить новую хату в Приморском районе и расширить загородный дом до семиста метров.

– Надолго здесь?

– Да нет, на недельку, – он активно жестикулирует, мимка на пределе; возможно, кокаин. – Приехал с одной, дочь важной шишки в «Роснефти». Надо окучить и произвести впечатление.

– Истощить кредитку? – по-доброму подначиваю.

Он толкает меня в плечо, и мы оба смеемся, и это уже не та реальность, где я жду точки невозврата.

– А ты-то как сам?

– Да, потихоньку, – жму плечами и смотрю вдаль. – Со своей тут. Нынешней.

– А говоришь, как про бывшую.

– Да?

– Ага. Может, ну их, и пойдем, да нюхнем? – без обиняков предлагает Миша.

– Не. Не сейчас.

– А у тебя есть номер Аслана? Который всякие редкости доставал.

– Есть.

Я даю ему нужный номер, и он долго молчит, и я тоже, но никто из нас не уходит.

– Я пока не буду ему звонить, – вздыхает он почему-то. – Но чувствую, в какой-то момент, мне припрет. Не могу жить скучно, знаешь? Не угорать.

– Понимаю.

– А ты?

– А я отдыхаю. Фильтруюсь, адаптируюсь. Но созвонимся как-нибудь.

– Конечно. Ну, я погнал. Пора прочищать зойкины скважины.

– Зайкины?

– Нет, зойкины. Она – Зоя, прикинь?

– Страшно себе представить.

– Сиськи – лакшери, – улыбается во все зубы Миша, машет рукой, отворачивается и уходит.

Я долго смотрю ему вслед, наблюдая за тем, как отдаляется мое убежище от Ольги. Или от того, что я сам себе надумал в ее лице.

У меня нет его номера. И у него – моего.

Я думаю только об этом, возвращаясь на пляж, где уже лежит уставшая от коктейлей Ольга.