– Ну, я попробовал ей присунуть вялого. Даже в рот положил, ей-богу. Но у меня не вставал, как она ни сосала. И тогда я понял, что делаю то, о чем даже думать не следовало, будто бы протрезвел махом. Я отошел. Упал в кресло. Открыл еще шампуня. И начал жрать его, пока снова не захмелел. А Артур, тем временем, раздвинул твоей булки и отдолбил в очко, ну, и спустил туда же. Потом она еще член ему ртом отмывала, помнится.
Как ни странно, на тот момент я не оценивал всей той дикой и уродливой картины, которую описывал Серега. Я думал о том, что Ольга никогда не давала кончать в себя, будучи даже на таблетках – мол, вдруг что-то не сработает, это защита от случайности, а так, сознательно, рисковать случайной беременностью не стоит. И в анал ее я пролезал пару раз со скрипом и с литром смазки и с толстым презервативом. Так вот. Я подумывал о том, что же с моей сексуальной привлекательностью, в таком случае. Думал о том, какого хрена вообще Ольга делала со мной в постели, на столе, на полу, в ванной, на даче, – да везде, где мы трахались. Что-то ей неприятное, видимо.
– Слушай, я знаю, что нет прощенья этому, но че мне делать теперь? Косяк уже есть. Я пытался ее трахнуть. Я не мог молчать. Я представлял себе все это, и то, как мы с тобой близки, и…
– Исчезни, – прохрипел я, не глядя на Серегу.
– Да бл…
– Я сказал – свалил отсюда, можно бегом! – дальше я уже негромко лаял и был готов встать и одеть Сереге на голову стул, но не за то, что он пытался «присунуть вялого» моей женщине, а за его настойчивое желание извиняться.
