Индульгенции полностью

Но время ушло, вещи стали такими, какими стали, и я должен положить конец своим сомнениям, а для этого надо снова выдворить Юлю из своей жизни. Прошло достаточно много времени с нашей последней встречи, и даже если бы я натворил что-то серьезное – ну, вы понимаете, в каком плане, – то срок предъявления претензий уже прошел, дальше только анализ ДНК…

Боже, Саша, ты просто конченый ублюдок! Что же ты несешь?

Сажусь в первое попавшееся такси и еду до метро, а не до дома. Потому что хочу. Хотя, это такси мне будет стоить в два раза дороже, чем заранее заказанное до дома.

Леха точно мне что-то сказал насчет Юли, но я не разобрал этого по пьяни. Я частично протрезвел и припоминаю, как подозревал, что эти двое мутят у меня за спиной роман. С этим же я связывал охлаждение наших постельных отношений с Юлей в последние пару месяцев. Мне казалось, что она вполне себе удовлетворена и просто игнорирует меня, но как было на самом деле – я так и не узнал. Я рванул к Соне в дальний регион, сославшись на командировку, но переговоры прошли даже слишком успешно, и через неделю Соня оказалась у меня дома и уже вовсю хозяйничала – на радость ничего не знавшей еще Юле. И тут выход Лехи, бурные продолжительные аплодисменты…

Мои рассуждения прерывает сообщение на стене метро о том, что у станции «Спасская» появился выход. А у меня выхода нет, по ходу. Пора разложить ситуацию по косточкам и навести порядок в жизни, иначе Соня…

Соня

…даже то, что он приехал ранним утром и лег спать, не приняв душ. Я не стала тревожить его сразу. Я бы хотела поверить, что случилось что-то особенное, что-то, что оправдает его, но плотный, как морская вода, и так же сильно выталкивающий наружу перегар решает за меня. Так что я знаю, что что-то не произошло, а происходит прямо сейчас. Я хочу ударить его. И бить долго, безостановочно, пока он не поймет, какую боль причиняет мне этими своими выходками. Я хочу заставить его подшиться, чтобы он никогда не пил, чтобы он всегда мог поговорить со мной и рассказать, как он провел вечер, без купюр, чтобы у него не было повода уходить от объяснений.

И еще – я так и не узнала, что за сюрприз он готовил. Но такой приезд на сюрприз явно не походил. Чем я заслужила такое отношение? Чем я заслужила то, что он мне высказал перед уходом на работу уже почти в обед? Тем, что я решилась спросить его, в чем дело?

– Она тебе звонила. И писала.

– Это ничего не значит.

Отворачивается и уходит в комнату.

– Ты не можешь…

– Я могу! – ревет он уже из комнаты, и я боюсь туда заходить. – Я еще как могу! Хватит меня контролировать! Ты ничего этим не добьешься, ни хрена!

Я молчу. Он должен переживать из-за этого. Но мне кажется, что тишина его вполне устраивает, а мне страшно за то, что еще может услышать Настя, которая болеет, из-за чего мы, кстати, даже не гуляем. А он даже не знает об этом.

А теперь он куда-то уехал после работы, и я не верю, что это просто по делам. Я боюсь, что он сорвется, слетит с катушек, и начинаю искать контакты его друзей и ищу ее, этой змеи подколодной, контакты, чтобы…

Саша

…что в машине, все же, комфортнее, и поэтому я забрал «аккорд» и еду на встречу с Юлей после предварительного короткого разговора.

В воздухе над домами зависло огромное количество птиц. Они летят как-то странно, ломаным курсом, и несколько их групп никак не могут договориться между собой, и после нескольких попыток они создают нечто подобное созвездию Ящерицы и в таком порядке продолжают свой путь.

I can’t just remember anymore, where I used to be…

Лучше объединиться так, неровно, бестолково, криво, чем отбиться от построения и думать, что же будет дальше. Я знаю. Я это уже проверил. Остается только донести это до Юли. Объяснить ей, что худой мир лучше доброй войны.

Inevermeanttoletyougothisway…

Странная песня. Словно бы она не ко времени, не к месту, хотя эта фраза – она повторяется, и что-то во мне говорит в ответ, что еще не время бить тревогу, но уже пора собирать камни и уклоняться от объятий. Мне кажется, что я еще не услышал эту песню по-настоящему, что когда-то она еще сыграет в нужный момент, но я не уверен, когда.